Баронство в подарок - Экле Дар Страница 29

Когда толстый, переплетенный в кожу фолиант с результатами переписи был готов, я принесла его Торвальду. Его лицо исказилось от гнева, когда он понял, что это.

— Это... что?! — он попытался швырнуть книгу на пол, но у него не хватило сил.

— Это инициатива снизу, господин Регент, — спокойно ответила я. — Ваши верные подданные, воодушевленные вашим мудрым правлением, сами решили навести порядок в своих общинах. Они просят вас лишь утвердить этот реестр, дабы налоги взимались по справедливости. Отказ может... огорчить их. И породить ту самую смуту, которой вы так опасаетесь.

Я смотрела ему прямо в глаза. Это был ультиматум. Он понимал, что его обошли. Что его власть, основанная на произволе, дала трещину. Он мог попытаться отказаться, но тогда он выглядел бы тираном в глазах всего баронства, которое уже вкусило плоды справедливости. А я, напротив, была бы защитницей народа.

Он долго сидел, тяжело дыша, его взгляд метался от меня к книге и обратно. Ненависть и бессилие боролись в нем.

— Утверждаю... — наконец выдохнул он, отворачиваясь. — Но... отвечаешь ты. За все.

— Разумеется, господин Регент, — я поклонилась и вышла, держа в руках книгу, которая отныне меняла правила игры.

Справедливое налогообложение не только увеличило доходы казны. Оно подняло мой авторитет на невиданную высоту. Теперь я была для людей не просто барышней, приносящей блага, а настоящей правительницей, установившей порядок и справедливость. А Торвальд окончательно превратился в немощного старика, чьего имени боялись, но чью реальную власть уже никто не принимал всерьез. Я выиграла еще одну битву, на этот раз не магией или обманом, а силой народной поддержки. И это было самое прочное из всех завоеваний.

Глава 26

Приглашение от Агнес фон Врубель всегда было желанным передышкой в моей изматывающей войне с Торвальдом. Ее поместье становилось для меня не просто местом визитов, а своего рода штабом, где я проходила ускоренный курс выживания в мире аристократии. И мои уроки с ней были куда более ценными, чем любые наставления Магистра Орвина.

Мы сидели в ее солнечной гостиной, за чашкой ароматного аджарского чая, который она привозила через своих тайных торговых партнеров.

— Светская беседа, дорогая Гайдэ, — говорила Агнес, поправляя складки своего изящного халата, — это не обмен информацией. Это фехтование на булавках. Каждое слово — укол. Каждая пауза — парирование. Ты должна научиться говорить, ничего не говоря, и слышать то, о чем не говорят вслух.

Она учила меня искусству легкой, непринужденной болтовни, которая, однако, всегда имела цель.

— Видишь вон того графа? — она кивнула на воображаемого собеседника. — Он помешан на своей родословной. Спроси его о предке-основателе. Он будет говорить час, а ты за это время узнаешь о его связях, амбициях и слабых местах. И он будет считать тебя очаровательной собеседницей.

Или:

— Если тебе нужно от кого-то избавиться, не говори «извините, мне нужно отойти». Скажи: «Боюсь, я отнимаю у вас слишком много времени, вас наверняка ждет куда более интересное общество». Это звучит как комплимент, но на самом деле это — вежливая пощечина.

Но самым важным уроком было мастерство скрытой насмешки. Агнес была виртуозом в этом деле.

— Прямое оскорбление — удел грубиянов и глупцов, — наставляла она. — Настоящая дама уничтожает улыбкой. Если кто-то хвастается новым, безвкусным нарядом, следует сказать: «Как смело с вашей стороны носить такое платье! Вам определенно хватает духа, чтобы не обращать внимания на условности». Смысл ясен, но придраться не к чему.

Она заставляла меня репетировать, разыгрывая диалоги. Я была «заносчивой герцогиней», а она — «провинциальной баронессой», которая должна была поставить ее на место, не повышая голоса. Сначала у меня получалось плохо, я была слишком прямолинейна. Но постепенно я начала схватывать суть. Это была та же манипуляция, что я применяла к Торвальду, только облаченная в шелк и кружева.

Еще одним ключевым уроком было создание сети информаторов.

— Слуги, моя дорогая, — это не просто мебель, — говорила Агнес, понижая голос. — Это твои глаза и уши. Они видят и слышат то, что никогда не увидят и не услышат их господа. Но их нельзя покупать. Деньги рождают жадность и ненадежность. Их нужно завоевывать.

Она объяснила мне свою систему. Она знала по имени не только свою горничную, но и детей конюха, и имя больной матери одного из поваров. Она интересовалась их жизнью, тихо и без лишней помпы помогала в трудную минуту — присылала знахаря, дарила теплую одежду ребенку, обеспечивала старую служанку почетной пенсией.

— Уважение и забота — вот валюта, которая не обесценивается, — заключала она. — Если твои люди уважают тебя, они будут защищать тебя не из страха, а потому что ты — их барышня. Их Гайдэ.

Я слушала ее и думала о своих слугах. Об Элле, о немом Гроне, о других. Я уже интуитивно двигалась в этом направлении, но Агнес придала моим действиям систему и цель.

Взамен я делилась с ней своими знаниями. Агнес, несмотря на все свое аджарское просвещение, страдала от подагры — бича знати, чей рацион состоял из мяса и вина. В один из визитов я заметила, как она болезненно морщится, спускаясь по лестнице.

— У вас болит сустав на большом пальце ноги? — спросила я. — Особенно ночью?

Агнес удивленно взглянула на меня.

— А тебе-то откуда знать? Да, проклятая болезнь. Никакие знахари не помогают.

— Это подагра, — объяснила я. — Отложение солей. В Аджарии, наверное, с этим борются иначе, но здесь... Попробуйте пить больше чистой воды, меньше красного мяса и вина. И я приготовлю вам отвар из трав, который поможет вывести лишнее и снять воспаление.

Я написала ей рецепт простого мочегонного и противовоспалительного сбора на основе толокнянки и брусничного листа — трав, которые мне когда-то показывала Марта. Агнес, скептически настроенная, тем не менее, последовала моему совету. Через несколько недель она призналась, что боли стали значительно слабее.

— Ты не перестаешь удивлять, Гайдэ, — сказала она как-то раз, с комфортом устроившись в кресле. — Ты разбираешься в управлении, в строительстве, в медицине... Где ты всему этому научилась? Твоя покойная няня была, видимо, гением.

Я лишь загадочно улыбнулась, дав понять, что это тема для другого разговора. Наше взаимовыгодное сотрудничество крепло. Она давала мне знания о мире, в котором я оказалась, а я помогала ей поддерживать здоровье в мире, где медицина была смесью шаманства и предрассудков.

Возвращаясь из ее поместья, я чувствовала себя не просто отдохнувшей. Я чувствовала себя вооруженной. Теперь я знала, как парировать ядовитые реплики на балах, как вербовать информаторов и