Смертельная жара - Патриция Бриггз Страница 29

— Мы оставим его в нашем списке вероятных кандидатов, — сказал Чарльз.

Анна неохотно соскользнула с седла.

— Разве я не могу высказать свое мнение?

— Широкая улыбка на твоем лице уже говорит сама за себя, — ответил ей Чарльз. — Слова не нужны.

— Вы могли бы дать ей прокатиться на Портабелле, — раздался задыхающийся голос за пределами арены.

— Папа? — Кейдж был шокирован. — Что ты здесь делаешь? Ты должен лежать в постели.

Джозеф Сани стоял, опираясь обеими руками на верхнюю часть ограждения арены.

— Когда я умру, тогда и полежу. — Он кивнул Анне. — Портабелла полна веселья. Она бы хотела проводить дни в горах там, в Монтане. Ей бы это понравилось.

— Вы назвали лошадь в честь гриба? — спросила Анна.

— Ее зовут Аль-Мазра Ухиббоки, — сказал Матео. — Нам нужно было дать ей какое-то удобопроизносимое имя. Ее прадед — Порт-Баск, поэтому Портабелла.

— Как-как ее настоящее имя? — переспросила Анна.

— Аль-Мазра — это племенная ферма, на которой ее вырастили, — объяснил Кейдж. — «Ухиббоки» примерно означает — «я люблю тебя». Так что Аль-Мазра Ухиббоки. Племенная ферма Аль-Мазра находится в Индиане, и там никто не говорит по-арабски. Здесь тоже никто не говорит по-арабски, так что я не знаю наверняка перевод. И мы, наверное, все равно произносим это неправильно.

Джозеф рассмеялся, а затем пару раз резко кашлянул.

— Папа, — сказал Кейдж.

— Не суетись, — бросил Джозеф. — Будешь суетиться, когда я умру. Мне хотелось снова ощутить запах лошадей. — Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Открыв глаза, он продолжил: — Для старика это лучше любого лекарства. И мне нужно поговорить с Чарльзом. Эрнестина сказала, что вы здесь.

— Как ты сюда попал? — спросил Кейдж.

— Я взял последний мотовездеход, — сказал он. — Но, думаю, что позволю Чарльзу отвезти меня обратно. Мы можем поговорить по дороге. — Он взглянул на Кейджа. — Вы с Матео, возможно, захотите показать Анне новых жеребят. Я слышал, что у нашей Калли вчера родилась кобылка, от которой все в восторге.

По молчаливой просьбе Джозефа Чарльз ждал, пока Матео и Кейдж уведут Анну посмотреть на жеребят. Когда они скрылись из виду, Чарльз спросил:

— Хочешь, чтобы я тебя понес? Это будет не в первый раз.

Джозеф рассмеялся.

— Это уж точно. В ту неделю я был полон решимости выпить всю выпивку со всех баров в городе до дна.

— Я этого не помню, — серьезно произнес Чарльз. — Но я говорил о том случае, когда мустанг сбросил тебя, и ты сломал ногу в двадцати милях от дома. Конь вернулся домой, а мы с твоим отцом отправились на твои поиски. Он побежал за помощью, а я нес тебя половину пути до дома, прежде чем пришла помощь.

— Правда? — неуверенно спросил Джозеф. — Ты не помнишь бар?

— Кое-кто попросил меня этого не помнить, — ответил Чарльз. — И я сказал ему, что выполню его просьбу. Так что нет. Я не помню.

Джозеф кивнул.

— Знаешь, я думаю, что смог бы сам вернуться к вездеходу, но уверен, что если это сделаю, у меня не будет сил для разговора с тобой. Я слишком стар, чтобы показывать гордость.

Чарльз поднял его с гораздо меньшими усилиями, чем те, что он приложил, когда нес Джозефа во время той давней прогулки в город, потому что хрупкий старик весит гораздо меньше, чем жилистый ковбой. Чарльз задумался, не потому ли его отец старается не особо общаться с людьми, потому что они стареют и умирают. Он не наслаждался печалью и скучал по тем годам, когда они с Джозефом были друзьями. Такая радость стоила небольшой печали.

На большой арене было темно, и никто не видел, как Джозефа отнесли к служебному автомобилю. Старик слишком сильно перенапрягся. Даже если бы духи даровали ему силу, тело, которое три месяца пролежало в постели, было не в лучшей форме.

Чарльз ничего не сказал, потому что Джозеф и сам все понимал.

Он усадил Джозефа на пассажирское сиденье и забрался в фургон рядом с ним.

— Тебе придется объяснить мне, как завести эту штуку, — сказал он.

— Вы не используете квадроциклы или вездеходы в своих горах? — спросил Джозеф. — Я думал, что в Монтане много мест, где можно проехать только на внедорожнике.

— Для этого и нужны лошади, — бросил Чарльз, и Джозеф рассмеялся, хотя Чарльз не хотел его поддразнивать.

С помощью старика он завел машину и поехал в нужном направлении.

— Челси, — тихо произнес Джозеф. — Ты обратил ее из-за того, что я не позволил тебе изменить меня? Мой отец так думает.

— Челси изменили только из-за нее самой, — возразил Чарльз. — Даже если бы она не принадлежала к твоей семье, я бы сделал то же самое. — И поскольку он говорил с Джозефом, поэтому рассказал всю правду, какой бы постыдной она ни была. Согласие на обращение важно, оно должно было быть необходимым. — Я рад, что она жена Кейджа, что я мог связаться с ним и получить разрешение. Мой волк восхищался ее стойкостью. Не так много людей могут противостоять проклятию фейри. Я думаю, настоял бы на том, чтобы мы изменили ее, независимо от того, что сказал бы Кейдж.

Джозеф выслушал его и ответил:

— Это довольно запутанно. Но, вероятно, все наладится.

— Я надеюсь на это, — согласился Чарльз.

— Братец волк не собирается попробовать это со мной? — в голосе Джозефа слышалась настороженность.

Чарльз тихо рассмеялся.

— Братец волк уже оплакивает тебя. Он бы умер за тебя, но не сделает того, за что ты возненавидишь его и меня. Ты в безопасности.

Некоторое время они ехали в тишине.

— Мне нравится Челси, — заявил Джозеф, нарушая уютное молчание. — Она противостоит Хостину, когда все остальные отступают. Она сильная. — Он помолчал. — Но я бы не выбрал для нее такой путь. Смерть — это дар, Чарльз.

— Только когда ты готов уйти, — согласился Чарльз. — Но не тогда, когда у тебя трое маленьких детей, которые нуждаются в тебе. Как думаешь, она предпочла бы смерть превращению в оборотня?

Джозеф не ответил. Это был серьезный вопрос, и он не любил торопиться с ответами.

***

— Твой муж стал мягче, чем был раньше, — сказал Кейдж, когда вез Анну домой. — Папа так радовался, когда он приезжал к нам в гости, но я его до смерти боялся. У мамы был такой забавный взгляд, и она изо всех сил старалась найти повод, чтобы уехать навестить родственников. Иногда она брала меня с собой. Он всегда смотрел на меня так, будто решал, как лучше меня убить.

Анна не смогла сдержать