Смертельная жара - Патриция Бриггз Страница 28

— Спрашивай, — предложил Чарльз.

— Охотничье седло?

— Английское седло, — объяснил Кейдж. — Но лошади идут рысью, а не галопом, как в английских классах. Ты поймешь, что я имею в виду.

Тери грациозно вскочила в седло и шагом, рысью и галопом объехала загон. На лице Тери сияла широкая улыбка, хотя лошадь выглядела слегка раздраженной.

Кобыла чувствовала раздражение, когда Анна села в седло гораздо менее грациозно. Она шла, бежала и скакала для Анны с таким же энтузиазмом, как ребенок, делающий домашнее задание. Кобыла прижала уши, словно говоря, что ей смертельно скучно.

По крайней мере, Анна не опозорилась перед всеми.

Чарльз покачал головой, прежде чем Анна слезла с седла.

— Она служит эталоном, — сказал Кейдж. — Но нет.

В этот вечер Анна проехала на четырех лошадях. К третьей лошади она почти перестала стесняться ездить верхом перед практически незнакомыми людьми, которые знали о лошадях гораздо больше, чем она. И это хорошо, потому что четвертой лошадью, которую для нее привели, оказался крошечный мерин, который был «английским прогулочным, но не совсем парковым» — что бы это ни значило. Сначала на нем прокатился Матео. Анна сразу поняла, что имел в виду Кейдж, когда сказал ей, что по-английски прогулочный это «ноги вверх», а не «наружу». Ноги коня были длинные и мускулистые.

— Можно мне прокатиться на нем в западном седле? — попросила она.

— Английские седла не подходят для гор. — Кейдж ухмыльнулся. — Конечно, можешь. Хейлайту будет все равно. Он всецело сосредоточен на том, чтобы двигаться по дороге и получать удовольствие от прогулки.

Очевидно, что они не будут доставать западное седло, о котором просила Анна. Она посмотрела на крошечный кусочек кожи, на котором не хватало рожка, за который могла бы ухватиться.

— Не беспокойся об этом, — сказал Чарльз, поправляя ее стремена. — Западный или английский стиль, это не имеет значения. Держи равновесие. Посадка остается прежней. Твой зад почувствует это, даже если твои глаза говорят тебе обратное.

Сигналы поворота для английского — это как управление велосипедом: поворачивай, слегка наклоняясь в нужном направлении, и немного натягивай поводья другой рукой, а не просто тяни назад. — Он показал ей, как это делать. — Ты по-прежнему будешь управлять в основном корпусом и ногами — как дома.

— Если я ошибусь с управлением, — ответила она ему, — мы все равно будем просто ездить по кругу на арене.

Чарльз быстро улыбнулся ей и отступил назад, когда она попросила его отойти.

Маленький мерин стоял совершенно неподвижно, когда она забралась на него, но как только ее икры коснулись его боков, он пустился рысью вместо ожидаемой ею спокойной ходьбы. Это была не та мягкая медленная рысь, к которой она привыкла. Анна подпрыгивала в седле, как резиновый мячик, пока не нашла свое место чуть дальше, чем обычно. Через несколько минут она успокоилась и широко улыбнулась. Судя по пройденному расстоянию, мерин двигался медленнее, чем первая кобыла с ее размашистой походкой, но казалось, что они летят. Конь напоминал мощный спортивный автомобиль. Чем быстрее он ехал, тем лучше реагировал. Самое лучшее в нем, не считая скорости, было то, что можно быстро и замедлиться, и остановиться.

Анна неохотно замедлила его и вывела на середину арены, где стояли Чарльз, Кейдж и Матео.

— Обычно мы демонстрируем эту рысь перед клиентами, — с ухмылкой прокомментировал Кейдж, когда она остановилась. — Мало кто решился бы сидеть в это время на лошади.

— Все было плохо? — спросила она.

— У Хейлайта уши торчком, так что ты не била его по спине, но чтобы так сильно пришпорить лошадь, нужно немало потрудиться.

Анна не поняла, ответил ли он на ее вопрос, пока не взглянула на Чарльза, который кивнул ей, давая понять, что это был комплимент.

Чарльз обошел лошадь вокруг, а затем спросил:

— Он хоть четырнадцать ладоней достает?

— Разве не ты только что жаловался, что мы разводим все более крупных арабов? — спросил Кейдж. — Да он мог бы участвовать в соревнованиях пони. И все же он не выглядит слишком крупным. Я бы не стал седлать его для тебя. Он мог бы нести тебя, но это выглядело бы забавно. Нам пришлось бы приделать к твоим стременам колеса, иначе они волочились бы по земле. Ты не знаешь, Матео, какой он величины?

Матео пожал плечами.

— Я измерил всех лошадей. Если хочешь, могу узнать его рост в офисе. Но проще делить лошадей на маленьких, средних и больших. Большинство людей все равно не видят разницы между пятнадцатью ладонями и пятнадцатью с половиной, так зачем усложнять? Эта лошадь маленькая, но с большим сердцем.

Анна похлопала коня и рассмеялась, когда он наклонился к ее руке.

Кейдж положил руку на лоб коня и слегка погладил его.

— Я все ждал, когда эта лошадь подрастет. Дело не в размере, но этот парень просто недостаточно высок, чтобы выступать на большой арене. У него также есть проблема: в английском классе его аллюры иногда слишком размашистые, и его штрафуют. В парковом классе его аллюры обычно недостаточно размашистые, и его штрафуют. Возможно, мы могли бы это исправить, если бы максимально удлинили ему ноги и надели на него самые тяжелые подковы, разрешенные для выставочной арены. Но копыто на его правой передней ноге мягкое, и большие подковы на нем не держатся. Поэтому мы продаем его как лошадь для верховой езды для подростков. Он не подходит для национальных соревнований по причинам, о которых я вам говорил, но мог бы выиграть региональный чемпионат с хорошим кругом и судьей, которому плевать на размер. Вот почему его цена так высока.

— Ты катался на нем за пределами арены? — спросил Чарльз.

Кейдж покачал головой.

— Не я. Прошлой осенью Хостин взял его с собой в недельный поход по пустыне. Сказал, что после первых двух дней все было в порядке. Это был всего лишь один раз, но он также участвовал в соревнованиях в течение двух лет. Его можно бить мешком, и он не шелохнется.

— Бить мешком? — спросила Анна, представив, как люди бьют лошадь бумажными мешками.

— Так приучают лошадей не бояться, — пояснил Чарльз. — Раньше брали мешки с кормом и терли их над головой лошади, пока она не переставала бояться. Мешки казались пугающими, потому что были светлыми и шумными. Выставки знакомят лошадей со всевозможными ситуациями, и они учатся не пугаться, когда сталкиваются с чем-то новым.

— Большинство из них со временем привыкают к неожиданностям, — добавил Кейдж. — Но этот честный и храбрый. Маки ездит на