Проклятие любви - Элизабет Штольц Страница 27

Регент с любовью разглядывает следующую картину, такую же белую и величественную, как его волосы.

— После того как старые боги создали вселенную, они почувствовали одиночество. — Его голос дрожит, почти как у одинокого человека. — Их душевная боль породила смертных. А от смертных они узнали о силе любви. Со смертными они произвели детей, которых мы сегодня знаем как новых богов — результат союза старых богов и людей в симфонии переплетенных тел и трепетных сердец. Их были сотни, но большинство были уничтожены во время Войны Врайтов. — Он резко поворачивается к нам, прищурившись. — Кто здесь знает, какие новые боги живы сегодня?

Лили поднимает руку и выпаливает:

— Богиня Любви, Бог Войны, Бог Мудрости и Бог Снов.

— Очень хорошо, Лили! — Регент покачивается на пятках, словно нетерпеливый буй. — Кто-нибудь знает их настоящие имена?

Лили захлопывает рот.

— Кто-нибудь? — Регент вскидывает бровь.

Максин медленно поднимает руку.

— Белла знает все об истории королевства, включая то, что мой прадедушка ел на завтрак в утро своего сто восьмого дня рождения — а это были коричные гречневые лепешки с поджаренными абрикосами, кстати. Она рассказала мне это сегодня утром, когда лунатила, без всякой просьбы. Она также сказала…

— Белла? — Регент перебивает Максин. — Это правда?

Бледные щеки Беллы расцветают вишнево-розовым.

— Ну, это замечательная новость! — Регент хлопает в ладоши в приподнятом настроении. — У нас не было Хранительницы Памяти уже более двухсот лет. О, это нечто грандиозное. Будем надеяться, что самые неуловимые секреты мира ты хранишь в надежном месте?

Белла сглатывает и кивает. Внезапно меня осеняет, что Бог Мудрости выбрал ее по очень конкретной причине: чтобы его драгоценные секреты не были раскрыты без его явного согласия.

— Фантастика! — восклицает Регент, и предвкушающая улыбка расплывается по его лицу. — Не могли бы вы назвать нам имена новых богов? Тех, кто жив и здоров?

Белла прочищает горло и загибает пальцы, перечисляя первое имя.

— Богиню Любви зовут Армона Годсенд, ей одна тысяча одиннадцать лет.

Регент возбужденно кивает, поощряя ее продолжать.

— Бога Войны зовут Разиэль Годсенд, ему одна тысяча восемь.

— Видите? — говорит Максин с досадой, когда мы все снова начинаем двигаться. — Я же говорила, она книжный червь.

— Лучше быть книжным червем, чем ходячей спичкой, — огрызается Белла через плечо.

Я смотрю на Кровное Заклинание, вьющееся по предплечью Максин, — голодное пламя, готовое вырваться из ее кожи. О боже. Похоже, Максин — Пламя-Ткач. Почему ее Кровное Заклинание не может быть чем-то более обычным, как у Эрика? Он мог призывать предметы по команде, но только если находился с ними в одной комнате. Его Кровное Заклинание было в виде красивого пера на запястье, наверное, потому что он постоянно терял свои вещи. Единственный раз, когда его сила доставила мне неудобства, был случай, когда он призвал метлу и случайно стукнул меня по голове. Более того, сейчас я понимаю, что он был довольно заурядным во всех отношениях.

— Продолжай, Белла, — говорит Регент, его глаза сверкают, как у гордого деда.

— Бога Мудрости зовут Талмос Годсенд, — говорит Белла со вздохом презрения. — Ему одна тысяча четыре года. Богу Снов одна тысяча… — Голос Беллы затихает, когда она сворачивает за угол вместе с Регентом, и я теряю ее из виду. Я вздрагиваю и подбираю подол платья, радуясь, что пропустила конец этого разговора. Ни за что на свете какой-то многовековой бог, который когда-то сражался в давно забытой войне, не захочет на мне жениться. А если и захочет, я не буду отвечать на эти чувства. Я не хочу знать его имя, потому что меня вообще не должно быть в этой ситуации.

Спасибо большое, Августин, блядь.

Мы вчетвером следуем за Регентом по винтовой лестнице и через маленький служебный коридор, где на железных крюках висят метлы, а в самодельных нишах вдоль стен стоят ведра с мылом. Служанки снуют вокруг нас, балансируя с подносами, полными засахаренных лимонов и глазированной выпечки. Некоторые останавливаются, чтобы поглазеть, но большинство продолжают идти, будто мы невидимки. Я замечаю, как Саншайн проскальзывает в распашную дверь и через плечо тепло кивает мне, прежде чем исчезнуть. Когда мы проходим мимо кухни, Регент проводит нас через другую дверь в кабинет, освещенный канделябрами, украшенный фиолетовыми орхидеями, восковыми вазами и дюжиной портретов королевы в разнообразных платьях невероятной роскоши.

Когда мы все забиваемся внутрь, его голос приобретает зловещий тон.

— Старые боги создали вселенную, проливая свою магию крови дождевыми потоками. Их магия крови лилась на вселенную и создала наш планетарный дом, просачиваясь в рощи и долины, заползая в овраги и на вершины и, наконец, создавая смертных, которые росли числом и силой. — Он делает паузу, чтобы перевести дыхание, и этим мгновением передышки пользуется, чтобы жестом пригласить нас сесть. Лили опускается на бархатную кушетку и скрещивает ноги, но остальные остаются стоять. — Боги отдали свою кровь, чтобы создать нас, поэтому сегодня мы возвращаем ее через донации крови, — добавляет Регент, делая паузу для драматического эффекта. — Чтобы выразить нашу благодарность. — Как раз когда я думаю, что он закончил свое пространное объяснение, он облизывает губы и говорит: — Но, конечно, из того потока магии, низвергнутого с облаков, возникло нечто иное, что боги не предусматривали. Драконы.

Лили прижимает руку ко рту и издает писк. Максин выхватывает кинжал из ножен и начинает им подпиливать ногти, выглядя совершенно невозмутимой. Я отталкиваю ее от себя, потому что, честно говоря, это лезвие слишком близко для комфорта. Тем временем Белла хмурит брови, словно сомневаясь в хронологии этой истории.

Регент указывает на картину в натуральную величину, висящую над тем местом, где сидит Лили. Я изучаю каракули черной масляной краски в ее центре и не могу игнорировать, как эти призрачные пятна, кажется, пожирают и богов, и драконов на поле боя.

Что это за существа?

— А, вы спрашиваете о врайтах, — продолжает Регент доблестно. — Говорят, это падшие ангелы, свалившиеся с неба, проклятые навсегда стать демонами. Они искали силы против драконов и богов, ни одна из сторон не уступала, и так началась Война Врайтов. — Он тянет за корешок книги, и весь стеллаж со скрипом и стоном открывается, открывая маленький коридор, ведущий к секретному входу.

— Следуйте за мной, — говорит он.

Люк выбрасывает нас в причудливую оранжерею, словно сошедшую со страниц сказки. Листья плюща струятся по стеклянным куполам, а герань заполняет пол цветочной волной. Мое сердце бьется слишком быстро, чтобы ценить красоту всего этого, учитывая, что я все