Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 26

Они шли к драконьим пещерам под замком.

Алина застыла. Ей туда нельзя без сопровождения. Подходить к зверям позволено лишь драконьим смотрителям.

Но, несмотря на здравый голос в голове, она сделала ещё шаг.

— Не стоит так пугаться в собственном доме, принцесса, — прошептал в темноте голос.

Алина дёрнулась от близости звука, вгляделась в мрак — слишком темно, ничего не видно. Он проявился внезапно, привалившись к каменной стене; на стенном крюке вспыхнул фонарь.

— Вам нельзя здесь находиться, — отозвалась Алина, голос звякнул о влажный камень, а она выгнула спину, стараясь казаться выше, внушительнее.

Кай хохотнул, на драконийский слух это могло бы прозвучать тепло, но от него было другим: низким, угрожающим, как рык зверя перед броском.

— Нельзя? Или «не следует»? — лениво огляделся он. — Я не вижу таблички с запретом.

Алина скрестила руки, пальцы вжались в рукава:

— Здесь держат наших драконов. Если кто-то застанет вас в подземельях, решит, что вы хотите причинить им вред.

Кай склонил голову, прицениваясь:

— И с чего бы мне это делать, принцесса?

— Потому что вы… — слова едва не сорвались, но она прикусила язык. Потому что вы — виверианин. Невысказанное повисло между ними, полностью понятное. По усмешке на его губах стало ясно — он всё понял, даже если она проглотила обвинение.

— Слышал, — протянул он, лениво игриво, — что вы пытались загнать и наших Виверн сюда. Но они отказались, верно? Им не место в клетках, принцесса. Они улетели в свои гнёзда и ждут нашего зова. Жаль, кстати. Я мечтаю о полёте. Хотел посмотреть на дракона поближе.

— То есть вы намерены украсть одного из наших драконов? — прищурилась она.

Кай цокнул языком, покачал головой:

— Не украсть, принцесса. Одолжить.

— И с чего вы взяли, что способны оседлать нашего дракона? Мы с детства обучаемся этому, — парировала Алина, хотя предательская мысль уже шептала: «сможет».

Потому что Кай Блэкберн был самым страшным, кого она видела, — и что-то подсказывало: ни один зверь, даже самый непокорный, не осмелится ему перечить.

Он шагнул ближе; расстояние растаяло, и сама его близость стала жаром, который дрогнул в её коленях.

— Хочешь полетать со мной, принцесса? — голос грозный, такой, от которого мужчины падают на колени. И всё же — по непостижимым причинам — он не пугал её. Не до конца.

Алина сглотнула, выпрямила спину:

— Женщинам нельзя ездить на драконах, — уточнила. — Лишь королевские особы женского пола имеют право летать и то на церемониях, под строгим присмотром.

Кай хмыкнул, не убеждённый:

— Глупый обычай.

— Это не «обычай», это традиция.

— Традиции, — смаковал он слово, — для того и существуют, чтобы их нарушали.

Алина сделала шаг назад, ей нужно было пространство, дистанция от его взгляда, расплетающего её изнутри:

— Нет. Если традиции меняются, это уже не традиции.

Кай наклонил голову; в уголке губ заиграла раздражающе самодовольная усмешка:

— Забавно, правда? Люди меняются. Их мысли меняются. Но они отказываются менять обычаи, даже когда это им же пошло бы на пользу.

— Драконийским женщинам не положено летать.

Но даже пока слова слетали с губ, внутри они звенели… пусто.

Кай усмехнулся шире:

— Как скажешь, принцесса.

Он развернулся и зашагал в глубь, растворяясь во тьме.

Алина замешкалась лишь на миг и пошла следом; далёкие рыки пробрали мурашками. Пещеры под замком всегда её пугали: огромные, бесконечные, стены в древних рунах, запах драконьих шкур тяжело висел в воздухе.

Первый зверь вышел из мрака — молодой дракон; чешуя мерцала жёлтым, глаза, как расплавленный огонь. Огромное тело вышагало к кованым решёткам, отделявшим его от коридора; когти щёлкали по камню.

— Не подходите близко, — предупредила Алина, и в голосе звякнуло то, что она не хотела признавать. Она уже видела, как объясняет родителям: «Я пошла за виверианским принцем в логово драконов и смотрела, как его сожгли».

— Говорят, драконы и Виверны родственники, — задумчиво произнёс он, делая шаг.

Пылающий взгляд дракона упёрся в него. Алина затаила дыхание, когда Кай поднял руку и просунул её между прутьев.

Безумец.

Зверь глубоко вдохнул; воздух трепнул тёмные пряди Кая. Перед внутренним взором Алины дракон щёлкнул челюстями, сорвал плоть, залил пещеру виверианской кровью.

Но дракон не напал.

Он понюхал раз, фыркнул и, к её изумлению, опустил голову.

Алина остолбенела.

— Как ты…? — Дракон отступил, не решаясь повернуться к Каю спиной — жест уважения. Алина никогда не видела, чтобы дракон проявлял покорность кому-то вне королевской семьи. — Как ты это сделал?

Кай повернулся; усмешка была слишком довольной:

— Я хорошо лажу с… людьми.

— Это дракон.

— Я просто хорош во всём, принцесса, — его голос был хищным, горячим и многообещающим.

Он протянул ей руку точно так же, как минуту назад дракону.

Ждал.

Вызов.

— Итак, — сказал он, — полетаешь со мной сегодня?

Губы Алины изогнулись в улыбке.

Глава 17

До меня дошли слухи, что принцесса Этни беременна. Если это правда, уверена, её родители постараются как можно скорее выдать её за Хэдриана, чтобы всё прикрыть. Все-то знают, кто настоящий отец — принц Сорин не умеет скрывать свою любовь к принцессе и находит предлоги навещать её королевство каждые несколько месяцев. Как только его семья узнает, что принцесса носит ребёнка, они мигом отошлют Сорина подальше и тоже женят, чтобы никто не мог ткнуть в него пальцем. Меня выворачивает от мысли, что Хэдриан должен будет жениться на ней и притворяться, будто её ребёнок его. Когда-то принцесса Этни сказала мне, что её ребёнок развяжет войну. Тогда я не поняла.

Теперь понимаю.

Табита Вистерия

Пир длился бесконечно, словно сама ночь не желала сдавать позиции. Должно быть, уже близился полночный час, но музыка всё ещё вздымалась волнами, а гости заливались вином, и смех становился всё громче, распущеннее.

Последние полчаса Мэл принимала один разговор за другим, драконийцы, наконец, сбросив робость, осмелились подойти. В глазах их пылало любопытство, хоть маски вежливости держались крепко. Им хотелось знать о Королевстве Теней — как живётся под мрачным небом, какие странные блюда они едят (их гнилой пирог из чёрных яблок вне конкуренции, разумеется), какие танцы водят и, неизбежно, что она думает о ведьмах. Никто не спросил про её глаза. Но Мэл видела, как вопрос висит у них на языке, балансируя на краю приличия.

Хэйвен, как всегда, скользила по залу с безупречной грацией, голос безупречен, лицо непроницаемо. Мэл завидовала сестре: той хватало терпения выносить бесконечные любезности, слушать каждого — и отпускать, не открыв ни крошки своих мыслей. Хэйвен учили с детства быть королевой; Мэл — никогда.

Её внимание оторвал шевелящийся силуэт: Эш Акерон,