Любовь вне контракта - Tina Blad Страница 25

У меня начали подгибаться колени от жестокости этого зрелища, от реакции моей целительской сути внутри переворачивались внутренности и начинали болеть, зудеть места, где я видела ранения. Хотелось отвернуться, закрыть глаза, убежать, не чувствовать, но Энджел схватила меня за руку и воскликнула с восторгом:

— Смотри-смотри, сейчас самое интересное будет!

Она аж запрыгала от нетерпения, и я рефлекторно перевела взгляд обратно на поляну. Я заметила, как огромный волк мощным рывком цапнул лиса за шею, прижимая его к земле. Тот заскулил, но не сдавался — извивался, пытаясь выскользнуть. Благо, ещё никого не убили... Я зажмурилась на несколько секунд, не в силах смотреть дальше.

Но толпа взвыла — громко, торжествующе, восторженно.

— Дааа, лис победил! — завопила Энджел, подпрыгивая и хлопая в ладоши. Её восторг был таким искренним, что я невольно открыла глаза. Рыжий мужчина лет тридцати с хитрым прищуром и лукавой улыбкой распрямился на поляне, отряхиваясь от земли и крови.

— Я говорил, что отыграюсь в этот раз, — довольно заявил он, обводя толпу самоуверенным взглядом.

— Да ты жулил! — возмутился кто-то из проигравших, чью ипостась я не могла различить.

— Это называется стратегия, — парировал победитель, и в его голосе послышалась едва заметная насмешка.

— Или трусость, — буркнул другой голос из толпы.

— Главное, чтобы не тупость, — усмехнулся лис и, подмигнув кому-то в первых рядах, растворился в толпе, которая то улюлюкала, то радостно выла, празднуя его победу.

А я вдруг осознала, что всё это время стояла ни жива ни мертва. Моя магия, которая до этого тревожно реагировала на каждое ранение, вдруг затихла, давая мне покой. Видимо, регенерация оборотней уже справилась со всеми повреждениями — времени прошло совсем немного, а следы схваток уже почти исчезли. Да уж, по сравнению с Ником у них просто шикарное восстановление, и тем сильнее заметны проблемы моего собственного оборотня. Этот контраст резанул по сердцу острой, ноющей болью.

Захотелось поскорее отсюда уйти — слишком давило это место своей жестокостью и силой. Уж точно такие сборища не для меня. Видимо, моя новая знакомая заметила, что мне нехорошо, потому что она аккуратно, но настойчиво вывела меня из толпы в более тихое место.

— Не ожидала, что ты такая хиленькая, — фыркнула она, но в голосе её не было осуждения — только лёгкая насмешка.

Она отвела меня к столу с напитками, от которых исходил освежающий, мятный аромат с примесью каких-то пряных трав. Нам быстро налили по стаканчику — холодная жидкость приятно обожгла горло, а затем прохладной волной разлилась по внутренностям, принося долгожданное облегчение. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Ну как? — уточнила Энджел, прихлёбывая из пластикового стаканчика и с любопытством разглядывая меня поверх его края.

— Вкусно, — кивнула я, рассматривая содержимое. Напиток был полупрозрачным, с лёгким молочным оттенком, а сверху плавали мелкие зелёные сушёные листочки, похожие на мяту. На вкус — нечто среднее между травяным чаем и прохладным лимонадом. Освежающе и приятно.

— Оно помогает оборотням контролировать свою вторую ипостась, — как бы невзначай добавила она, исподтишка наблюдая за моей реакцией.

Я чуть не подавилась напитком, закашлявшись.

— А для других оно безвредно? — опасливо уточнила я, рассматривая содержимое стаканчика уже с подозрением. Мало ли какие у них тут традиции.

— Конечно, — закатила она глаза с шутливым возмущением, но в голосе её звучала искренняя уверенность.

Она снова схватила меня за руку и потащила в толпу — на этот раз на небольшую поляну, где собрались одни девушки. Они танцевали медленно, плавно, почти тягуче, и их тела изгибались в такт музыке с такой грацией, что я замерла, не в силах оторвать взгляд.

— Танец совращения самца, — тихо сказала Энджел, наклоняясь к моему уху, чтобы перекрыть музыку. — На самом деле охота — не односторонняя, а двухсторонняя. Только об этом не говорят вслух. Самцы даже не подозревают, что добыча — это уже они.

— Ого... — выдохнула я, заворожённо наблюдая за синхронными движениями девушек. Их тела создавали что-то дикое и необузданное, притягательное и природное, в чём чувствовалась древняя, первобытная сила. Каждое движение было выверенным, зовущим, обещающим.

— Да, — коротко, но с пониманием согласилась Энджел.

Мы снова ушли с этого места, но в этот раз я была под приятным, возбуждающим впечатлением. Внутри разлилось странное, доселе незнакомое тепло — смесь восхищения, любопытства и лёгкой, щекочущей тревоги.

Мы вернулись к столам с едой, и весьма вовремя. Около одного из костров я заметила своего мужа — он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было напряжённым, сжатые челюсти выдавали глухое раздражение. Он явно был не рад разговору с черноволосым мужчиной, который нависал над ним с явно агрессивной позой.

Мы с Энджел переглянулись и поспешили туда. Криса я не заметила — видимо, они уже наговорились «по-мужски» и разошлись.

— Да брось, ты ни разу не участвовал, в чём дело? — голос черноволосого звучал громко и вызывающе, привлекая внимание окружающих. Его глаза горели злым, колючим огнём, а на губах играла презрительная усмешка. Он явно придирался к Нику, и причина, вероятно, крылась в недавней схватке — или в том, что Ник вообще не вышел на поединок.

— В чём бы ни было, но это явно не твоё дело, — мрачно ответил Ник, и его голос прозвучал холодно, отрезая всякую возможность для продолжения спора. Но стоило ему увидеть меня, как его лицо мгновенно преобразилось — уголки губ дрогнули в тёплой, почти нежной улыбке. — Нагулялась, родная?

Я подбежала к нему, и мы одновременно потянулись друг к другу для поцелуя — короткого, но такого естественного, будто делали это сотни раз. Я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине, притягивая ближе, и на миг все посторонние звуки исчезли. А потом мы синхронно повернулись к незваному собеседнику, и я увидела, как в глазах Ника снова зажглась холодная сталь.

— Мне сейчас не до боёв, — ответил мужчина с непривычной для него гордостью в голосе. — Всё внимание уделяю своей супруге.

— Вот уж точно, — фыркнула Энджел, и в её голосе послышалась искренняя, почти сестринская поддержка. — Ни на кого внимания не обращает. Ходит, как привязанный, еле уговорила отпустить ее погулять!

— Нельзя так зазнаваться из-за наследства, — рыкнул черноволосый, хмуро глядя на Ника исподлобья. Его глаза сверкали злобой, а кулаки сжимались, словно он едва сдерживался. — Так тебя быстро и попереть могут.