Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова Страница 25

Да, очень странное состояние.

Никогда еще не чувствовала себя так… спокойно.

Да, мне было спокойно. Словно ни боли, ни страха больше нет.

Я всё ещё понимаю, почему хочу умереть, но сейчас этот порыв кажется странным. Мне совершенно безразлично, как именно я умру и когда. Я точно знаю, что мне не дадут умереть без боли. Они будут очень долго мучить меня. Но ожидающие меня зверства не вызывают ни малейшего отклика. Всё безразлично. Мозг подсказывает, что я все ещё могу чувствовать боль, а, значит, это безразличие может быть ложным. Разум говорит, что лучше умереть быстро и безболезненно. Пока есть шанс. Только руки и ноги перестают слушаться, а голова кружится.

Я бы упала, если бы Вард не прижимал меня к себе так крепко.

— Но в анабиозе они развиваются очень медленно, — говорит медик. Его голос отдаётся звоном в ушах. — И, можно сказать, что к нашему прилёту их состояние изменится незначительно. А идея наших аналитиков в другом. Организм человека, выведенного из гибернации, примерно двадцать пять минут будет реагировать на боль. Никто, кроме тебя сможет так быстро работать. У тебя есть шанс успеть. Хоть с кем-то.

— Нет, — отвечаю бесцветным тоном. Мои губы двигаются с трудом. А ещё они немного онемели. Странно. Да, всё это очень странно. — Вы хотите меня обмануть. Но ничего не получится. Я всё поняла. Мне Тэнгир рассказывал про древнюю мельницу, в которую запрягали тягловое животное. Подвешивали перед его носом нечто вкусное. И зверь, в надежде получить это, шагал вперёд. Но, сколько бы усилий не прилагал, приманка была всегда в шаге от него. Я — не безмозглые животное. Я не буду вам верить.

— Ранни, — Яр Севери говорил ласково. В его голосе слышалась жалость, от которой меня тошнило. — Не верь. Но, пожалуйста, помоги спасти этих детей. Ты же хорошая, добрая девочка. Я знаю, что у тебя получится спасти больше одного. Потому что видел, как ты работаешь.

— Двадцать пять минут — это слишком мало, если поражение составляет больше девяносто трёх процентов. Нет права на ошибку. А ограниченность во времени заставит искать самые главные узлы наугад. Потому что справиться со всеми я, банально, не успею. Эти дети умрут, если я не угадаю. Умрут в агонии. Хотя, могли бы уйти тихо и без боли. Но, даже, если я успею, сделав невозможное, их организмы, скорее всего, не выдержат. И они всё равно умрут. Это может случиться и после первого этапа. Например, на втором. Или на третьем. Критическое падение давления. Остановка сердца. Остановка дыхания. Это же дети.

— Ристары, Ранни. Среди них сто два ристара. А, значит, шанс, что их тела выдержат. есть.

— Есть? — повторила я за медиком, чувствуя, как тяжелеют мои веки, а сознание уплывает.

— Конечно, есть. Но лишь в том случае, если ты подаришь им этот шанс.

— Я не смогу сделать это одна, — пытаюсь не поддаваться слабости, которая уже не даёт мне открыть глаза.

— Тебе пообещали любое содействие. Только, скажи, что тебе нужно.

— Уже готовый препарат. Заправленные инъекторы. Много. Три медика, которые будут выполнять мои приказы быстро и не спорить, — начала я перечислять в полусне. — Вард. Я хочу, чтобы Вард был там. Я боюсь быть одна. Сканеры с нашего корабля. Я знаю эту модель. И спать. Мне нужно… спать.

— Конечно, девочка, — ответил ране Севери тихо. — Спи. Набирайся сил. Время пока есть.

Вард подхватил на руки и куда-то понёс. А больше я ничего не помню о том дне.

Глава 20

Вард Эндаро

— Срыв, — сказал ране Севери, глядя на меня с откровенной жалостью. — Не вините себя, капитан. Слишком много стресса. Это было ожидаемо.

— Моя Ранни опять хотела умереть, — мой голос оказывается неожиданно спокойным, хотя внутри всё колотится.

— Она не хочет умирать долго и мучительно и выбирает смерть быструю. Это, всё же, другое. Хотя, по возвращении в систему я буду настаивать на специализированном лечении. А сейчас настаиваю на том, чтобы вы находились при ней неотступно. С этой минуты и до тех пор, пока мы не покинем Илладию. Не выпускайте её из поля зрения более чем на несколько минут. Ни днём, ни ночью. Даже в душ рекомендую её сопровождать. Я надеюсь на то, что мы сможем спасти хотя бы четверть детей. Но часть… возможно, большая часть пациентов неизбежно умрёт на её руках. Это может сказаться негативно на её состоянии, если вас не будет рядом.

— Чем я могу ей помочь?

— Я думаю: первые несколько попыток будут неудачными. И Ранвейг это испугает. Она начнёт думать о том, как её ассистенты захотят свидетельствовать против неё в суде, обвиняя в убийствах детей. Или о том, что они не будут ждать суда, а попытаются убить её прямо сейчас. Вы же замечали за ней некоторую туннельнось мышления в стрессовых ситуациях. Как и другие деструктивные паттерны поведения. С вами она будет чувствовать себя в большей безопасности. А теперь отдыхайте. Времени на это в ближайшее время у нас не будет.

И наш главный медик, как всегда, оказался прав. Прибыв на Илладию мы погрузились в бесконечный рабочий день.

Три ассистента, которых приставили к Ранни выглядели очень растерянными и посматривали на неё со смесью восхищения и опаски. Старший из них — Дарей Асио оказался, вообще, руководителем педиатрического отделения. А двое других — юноша и девушка — его подчинёнными.

— Доктор Истали, — произнёс ране Асио, беря в свои могучие ладони дрожащую ручку Ранвейг и осторожно пожимая её. — Словами не передать мою вам благодарность. Вы вернули мне сына и невестку. А сейчас дарите надежду на то, что мы сможем спасти еще и детей.

— Кого-то из них, — произнесла девушка, опасливо глядя на своего собеседника. — Спасти большинство статистически невозможно, учитывая стадию заражения.

— Мы понимаем, — с горечью в голосе сказал мужчина. — Но продолжаем надеяться. Вы уже решили, с чего мы начнём? У нас было время изучить теоретическую модель лечения и, даже, попрактиковаться. Но лишь на взрослых пациентах.

— Да, — Ранни кивнула. — Я просмотрела профили ваших пациентов. Система ранжировала их состояние от самого тяжёлого до, относительно, лёгкого. Мы будем в порядке очерёдности брать по одному с каждого конца и из середины. Самый лёгкий. Самый тяжёлый. И среднее состояние. Такой разброс позволит нам дать шанс каждой из групп. В приоритете будет та группа, где выживаемость окажется выше.

Ране Асио степенно кивает. Он