Наследница пророчества - Анали Сбрана Страница 25

Она наблюдала, как один ворон резко нырнул вниз, прямо к воде, выровнявшись в последний момент перед самой ледяной гладью. Но ее взгляд тут же соскользнул с птицы, готовившейся к новому маневру; словно мотыга на пламя, ее внимание приковало то самое искривленное, узловатое дерево. Она уже собиралась отвести глаза, как вдруг из тени ствола отделилось что-то живое — одинокая фигура. Судя по внушительным габаритам, очертаниям и надменной осанке, это был мужчина.

На незнакомце было длинное темное пальто, которое безвольно висело до самых икр и почти не колыхалось от свирепого ветра, трепавшего тонкие ветви над его головой. Он стоял слишком далеко, чтобы можно было разобрать черты его лица, но сердце Одры вдруг замерло и забилось с перебоями — потому что… Нет, этого не могло быть… И все же, несмотря на всеобщую суматоху, несмотря на то, что она была лишь одной из сотен людей, сбившихся в кучу на берегу, она была уверена: он смотрит прямо на нее.

Что пока она изучала его, незнакомец изучал ее.

Ей в затылок бросило жаром, и по всему телу — по лицу, по рукам и ногам — разлилась странная, необъяснимая теплота.

Да. Он действительно смотрел на нее. Увидеть бы его глаза, но тень от дерева полностью скрывала фигуру. Сама того не осознавая, Одра сделала шаг навстречу незнакомцу; было в его позе — в самом ощущении его взгляда на себе — что-то тревожное.

Ей хотелось разглядеть его, нужно было убедиться, что он смотрит именно на нее.

— Ой. — Руку Одры кольнула острая боль, она вздрогнула и резко обернулась.

Уайлдер ущипнула ее, чтобы привлечь внимание.

Одра проследила за взглядом подруги: на возвышении перед дрожащими людьми стоял мужчина-фейри. Он читал с бумажного свитка, который крепко зажал в угодных перчатках руках, чтобы свиток не вырвало из пальцев воющим, злым ветром. Увлекшись фигурой в тени, Одра даже не услышала, как тот начал говорить.

Она снова бросила взгляд туда — к тому самому дереву, — проверяя, смотрит ли он все еще на нее, но… Волна холода окатила ее с ног до головы.

Одинокая фигура исчезла.

ГЛАВА 11

ЗАИР

Заир Райвон, незаконнорожденный сын Короля Тьмы, новоиспеченный Принц Тьмы и отныне будущий король Завуалированного Царства, провел вечер, отвлекаясь в «Лапе и костях» — игорном доме своего ближайшего друга. Он глушил виски, затерявшись между… Черт, кажется, смерть… он не мог вспомнить имя ни одной из девиц. Но в какой-то момент весь этот гам, непрекращающийся бой барабанов, доносившийся от шумного ансамбля на сцене, все эти тела, забивавшие каждый дюйм пространства, танцующие, трахающиеся, молящиеся ложным богам хотя бы о капле удачи — все это стало невыносимым, удушающим даже здесь, в относительно уединенной зоне, которую он занимал настолько регулярно, что за ним числилась постоянная бронь.

Его лоб покрылся холодным потом, он внезапно ахнул, тяжело задышав — словно его легкие стянуло обручем, а сердце сдавил питон.

Несмотря на протесты девиц, Заир высвободился из их переплетенных конечностей и встревоженных расспросов, с трудом поднявшись с бархатного дивана дрожащими пальцами. Как можно быстрее застегнув штаны и рубашку, он набросил пальто. В последний момент он смахнул со стола полупустую бутылку виски.

Вывалившись из игорного дома, он тут же столкнулся с едким, призрачным утренним светом Завуалированного Царства. Он поморщился от неожиданности и досады, но по крайней мере здесь, на улице, можно было дышать.

Пройдя с полквартала и поймав экипаж, он только тогда осознал, что ищет не просто утешения, а хочет — впервые в жизни — оказаться в Этолийском дворце.

Появление Заира застало слуг врасплох: они никак не ожидали, что он действительно воспользуется своими покоями. Они засуетились, как испуганные голубки, спеша сменить постель, растопить камин, принести свежие припасы, но все это было излишне; Заир вряд ли пробыл бы здесь и полчаса, прежде чем вспомнить, что предпочел бы проводить время у Рука, в казармах, истекая кровью на поле боя — где угодно, только не во дворце своего отца.

Не желая тратить их время, он отмахнулся от слуг и сам разжег огонь. В комнате было так тепло, кресло — таким мягким, что он заснул с пустой бутылкой в руке. В одно мгновение — сон, редкий, блаженный, лишенный терзаемых скорбью и виной кошмаров, а в следующее…

Что ж, Заиру не был присущ дар Внутреннего Зрения, и потому поначалу он не понял, что это не сон, когда обнаружил себя стоящим на незнакомом пляже в тени давно умершего дерева, а горький мороз пробирал сквозь пальто до костей.

Нет, он не понимал, что это не сон, до тех пор, пока не увидел ее.

Светящееся создание с прекрасной теплой кожей цвета коричной коры. Ее волосы были заплетены в длинные косы, из которых выбивались вьющиеся прядки. Ее сапоги были испачканы грязью, подол платья промок насквозь, и она стояла — потерянная, настолько потерянная, — дрожа от холода. Словно выброшенная на мель, затерявшаяся среди размытой толпы безликих существ — людей, как он инстинктивно подумал, хотя никогда прежде их не видел.

И все же ее лицо было единственным, что он видел отчетливо — более яркое и живое, чем все, что ему доводилось встречать в жизни.

Незримая нить притянула его к ней, пробуждая внутри свирепый голод, пламя неукротимой жажды. Подобно волку, идущему по свежему кровавому следу, он сделал то, что сделал бы любой демон в присутствии не тронутой смертью души: вдохнул воздух, лишь бы распробовать ее на вкус. Хотя с такого расстояния, даже при всей его силе, он не должен был… И все же он зашипел, когда мощь ее эмоций обрушилась на его чувства. Раньше он вытягивал силы только из веридианских фейри, но их поверхностные чувства были пресной репой по сравнению с этим богатейшим пластом.

Долины ужаса и пики стойкости, реки печали, цветущее изумление, сердце любви, волны скорби сливались в ней воедино, образуя синхронный узор.

Как одно существо могло вместить в себя столько всего одновременно… Он и не знал, что душа способна выдержать это, не расколовшись, не треснув.

Было очевидно: Заир ни за что не смог бы выдумать такое, выдумать ее — у него просто не хватило бы воображения.

Прошло всего несколько недель с момента гибели Кила… Если бы она появилась хотя бы на одну луну раньше,