Наследница пророчества - Анали Сбрана Страница 24

Одра села рядом с Уайлдер, сосредоточившись на том, чтобы удержать в желудке съеденную копченую рыбу. С уровня воды скалы казались еще выше и зловеще. Их ослепительная белизна напоминала выбеленные временем кости, а не камень, словно они принадлежали вратам самой Смерти.

К тому времени, как в лодке набралось человек семь, стражники-фейри принялись грести к утесам. Их место тут же заняла другая шлюпка, готовая принять новую партию дрожащих от холода людей.

Какое-то время они плыли параллельно скалам, пока не добрались до узкой щели пещеры, прорубленной в камне, словно разинутая пасть черепа.

Стражники-фейри были сильными и натренированными. Они гребли быстро и в идеальном унисоне, словно обладали единым разумом. Одни охранники смотрели на людей с любопытством, другие — с равнодушием. Кое-кто зыркал исподлобья с нескрываемой враждебностью. Но хуже всего были сальные, похотливые взгляды.

Каллум подвинулся так, чтобы полностью загородить Сершу от крупного стражника, сидевшего напротив его сестры и пялившегося на нее. Даже когда солдат вскидывал руки в такт остальным, его глаза продолжали шарить по ее фигуре.

Серша, надо отдать ей должное, держала спину прямо, а подбородок высоко, глядя в открытое море, пока ее рыжие волосы трепал ветер. Ее волнистые пряди тоже казались взъерошенными и злыми. Она полностью игнорировала немые угрозы во взгляде стражника-фейри.

К сожалению, Одра слишком привыкла к таким взглядам моряков, которые после месяцев в море оценивали ее тело так, будто она была куском свежего мяса, приготовленного по высшему разряду. Они с Каллумом переглянулись. Они уже говорили об этом, когда их в спешке гнали на палубу. Если вдруг их разлучат, она сделает все от нее зависящее, чтобы защитить его сестру. Она пообещала ему это в ту самую секунду, как они почувствовали падение якоря.

— Слышь, Каллум, думаешь, лодка перевернется, если я столкну этого ублюдка за борт за то, что он пялится? — громко спросила Одра, повысив голос так, чтобы стражник услышал, но глаз с Каллума не сводила, держа мерзавца на периферии зрения.

Каллум ухмыльнулся.

— Только если мы столкнем его вместе.

Стражник отвел взгляд от Серши и уставился на Одру с Каллумом, которые демонстративно расправили плечи.

Еще пара гребков — и напряжение спало: лодка погрузилась в густую темноту, отрезавшую их от внешнего мира, стоило им выплыть из открытого океана вглубь пещеры.

Одра сжала руки в кулаки. Куда бы их ни везли, она переживет это.

Но темнота проглотила ее мужество так же легко, как и лодку. Никаких факелов, освещающих путь. Никаких биолюминесцентных червей или ракообразных, чье мягко пульсирующее свечение струилось бы с потолка, как в морских пещерах у нее дома. Они плыли не по прямой, а петляя по извилистым ходам, и даже в темноте она чувствовала, что некоторые пещеры были пугающе узкими — скалы будто давили со всех сторон, грозя задушить.

Она догадывалась, что все это сделано специально.

Солдаты наверняка тренировались в этом лабиринте переходов и поворотов, в то время как чужаки могли сгинуть здесь навсегда.

Маргарита тихо заплакала.

После целой вечности, проведенной под бесплотные рыдания Маргариты в темноте, они наконец выплыли из пещеры. Одра поморщилась, когда резкое зимнее солнце ударило ей в лицо, хотя на этот раз глаза привыкли к свету гораздо быстрее.

Пещера выплюнула их в горную котловину.

Утесы над пещерами поднимались вверх, словно затаившиеся за спиной левиафаны, хотя с этой стороны они уже не были жутковато-белыми. Темно-серый камень точно так же был лишен деревьев или кустарников и оставался абсолютно неприступным для подъема. Они оказались на берегу небольшого озера, о волны которого тихо билась галька.

Другие пленники выстроились вдоль береговой линии, сбившись в кучки в поисках тепла. Котловина работала как аэродинамическая труба, и порывы ветра со свистом проносились сквозь нее, вырывая непослушные локоны из небрежного пучка, в который Одра заплела свои косички еще на корабле.

Подгоняемая ветром, шлюпка скользнула к самому берегу. Звук трущегося о гальку и илистое дно тикового днища гулко отозвался в груди Одры, когда лодка резко остановилась с толчком. Она огляделась вместе со всеми, чувствуя, как сердце часто-часто бьется в груди, гадая, что же будет дальше. Ждать пришлось недолго. Охранники принялись орать, приказывая всем выстроиться на берегу.

Лодка остановилась в некотором отдалении от галечного пляжа, но делать было нечего — люди посыпались из нее, как рассыпавшиеся из банки стеклянные шарики. Дыхание Одры перехватило, когда черная вода обхватила ее ноги, словно ледяное пламя. Ей стоило невероятных усилий брести по ледяному озеру: каждый шаг увязал в илистом дне, а вода спутывала юбки и касалась бедер ледяными губами.

Она не почувствовала облегчения и тогда, когда вырвалась из воды на сушу. Одра втиснулась в толпу людей, ее сапоги хлюпали при каждом шаге, и она прижалась к остальным, чтобы согреться, пока их дыхание сливалось в одно общее облачко пара.

Они стояли у подножия целой деревни. Покосившиеся лавки и продуваемые всеми ветрами дома веером расходились вокруг, и все они были сложены из того же черного кирпича. Дорога разрезала поселок пополам, уходя серпантином вверх по склону к жутковатому замку, который возвышался над всем вокруг — его черные шпили башни напоминали отточенные кинжалы, вонзенные в самое небо, будто они пытались разорвать тучи. Вдали, словно часовые, высились тенистые горы.

Одра топала ногами в сапогах, пытаясь отогнать онемение от жгучего холода в стопах, но все было без толку.

Итак, это и было царство фейри. Одра должна была признать, что разочарована — она слышала, будто в землях фейри все еще сменяются старинные времена года, и надеялась застать весну, осень или хотя бы палящее лето. Но перед ними лежал мир смерти и тленности, мороза и льда. Тощие деревья, разбросанные вдоль пляжа, стояли совершенно голыми. Озеро покрылось ледяной коркой, намывшей сугробы у кромки воды. Как и дома, зима здесь явно была в самом разгаре.

Одра разжала стучащие зубы, чтобы смочить обветрившиеся на диком холоде губы. Она рассеянно глянула вдоль пляжа на стаю воронов, круживших над черным деревом, чей искривленный, тонкий ствол отчаянно сопротивлялся ледяным порывам ветра, а намерзший на кору лед грозил разорвать его на части. Любое зрелище шло на пользу, лишь бы