Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева Страница 25

«Да блин, тебе же не десять лет! И свеча со спичками — на прикроватном столике!»

Тук. Тук. Тук-тук-тук.

— Чтоб ты обстучался! — шёпотом ругнулась я и, собрав смелость в кулак, откинула одеяло. На ощупь нашла коробок, чиркнула спичкой и зажгла свечу. Робкий огонёк осветил кровать и часть комнаты, заставив тени отступить в углы и спрятаться под мебель.

Тук. Тук.

«Это наверху, что ли?»

Я закусила губу: и что делать? Прислужники в другом конце дома, добираться до них страшно. Молитв я, как выяснилось, ни одной не знаю. Так что, просто сидеть и трястись до утра?

«А вот фиг вам!» — с неожиданным приливом злости подумала я и сердитым шёпотом позвала:

— Аристарх! Аристарх, это ты стучишь?

Глава 30

— Вот не спится ей!

Домовой возник ровно на том месте, где исчез вечером, и ворчливо продолжил:

— Отвлекает да отвлекает! Ну, чего тебе опять?

И тут ответом на его вопрос сверху раздалось: тук-тук-тук.

— Это не ты, — уже утвердительно произнесла я. — А кто?

— Кто?

Прищурив один глаз, Аристарх задрал голову к потолку. Затем снова посмотрел на меня, и от того, что я прочла в его взгляде, по спине промаршировал взвод мурашек.

— Счас разберусь, кто, — угрожающе сообщил домовой. — Ух, задам же ему!

— Стой! — быстро выпалила я, понимая, что он сейчас опят исчезнет. — Я тоже хочу знать! Я с тобой!

Торопливо спустила ноги с кровати, зашарила в поисках домашних туфель.

— Ох, Катерина! — Аристарх возвёл очи горе. — Сидела бы уж здесь.

Однако туфельки вдруг сами собой оказались у меня на ногах, а на плечи легла Катина самовязанная шаль.

— Свечку не бери, — сказал домовой. — Спугнёшь ещё.

— А как же я всё видеть буду? — растерялась я от такого наказа, и Аристарх, вдруг сделавшись ростом с ребёнка лет семи, уверенно взял меня за руку.

— Покуда тебя держу, увидишь. А теперь идём, да поживее, покуда не убёг.

Кто же там шарится? Нечисть? Вор? Залётный кладоискатель?

Я крепко сжала грубоватую ладошку домового и дунула на свечу. В комнате тут же стало… нет, не темно, а чёрно-зелено. Так в фильмах показывают картинку через прибор ночного видения. Тогда я цапнула подсвечник (какое-никакое, а оружие) и вместе с Аристархом вышла из комнаты.

Думала, наверх мы пойдём через холл по центральной лестнице, однако домовой без тени сомнения потащил меня в другой конец коридора. Толкнул ничем не выделявшуюся среди других дверь, и мы оказались на узкой лестничной площадке.

Здесь никто не ходил уже бог знает сколько лет. На полу лежал толстый слой пыли, вдоль стен свисали лохмотья паутины. Я на цыпочках поднималась по ступенькам бок о бок с Аристархом и, хотя назад не смотрела, была странно уверена: цепочка следов за нами остаётся всего одна.

Мы без приключений добрались до второго этажа, и здесь домовой тоже всего лишь толкнул дверь, чтобы она открылась.

«А днём всё будет заперто, к бабке не ходи, — мелькнула у меня мысль. — И половицы скрипеть будут».

Но пока мы шли, создавая шума не больше, чем мыши, а впереди всё явственнее слышалось: тук, тук-тук, тук.

— Здесь, — шёпотом постановил Аристарх, наконец остановившись у одной из дверей.

Я кивнула — в отличие от прочих, створка была слегка приоткрыта.

— Я его счас пугну, — всё так же тихо продолжил домовой. — А ты стой здесь и в комнату не входи, поняла? Будет убегать — пущай бежит. Далеко не уйдёт.

План мне не очень понравился: то есть, домовой будет незваного гостя пугать, а я — стоять в кромешной тьме?

— Это человек хоть? — тоже шёпотом уточнила я.

— Человек, — подтвердил Аристарх. — И жуткий дурень. Ну, готова?

Я сжала подсвечник с такой силой, что его резные изгибы больно впились в ладонь.

— Да.

Аристарх кивнул. Напомнил напоследок:

— За порог не заходи, — и отпустил мою руку.

Вокруг незамедлительно стало темно, хоть глаз выколи. И в этой темноте новый стук прозвучал словно прямиком за стенкой.

А затем раздался тоненький, противный скрип дверных петель, и очередной «тук» просто не случился.

Лица коснулось дуновение — из комнаты? И вдруг что-то просто душераздирающе заскрипело и затрещало. Хлопнуло — и тьма перестала быть сплошной. В ней чётко обрисовался прямоугольник входа, из которого лился слабый свет.

«Ставни. Аристарх распахнул ставни», — поняла я.

И под новый скрип и треск осторожно заглянула в комнату.

Это был пустой и обширный зал. Пыльный паркет, затянутая паутиной люстра, свисающие со стен неопрятные клочья тканевых обоев. Луна с интересом смотрела в давно немытые окна, и лучи её отчётливо высвечивали стоявший у стены большой портрет. На нём в полный рост была изображена суровая женщина в платье с фижмами и высоком парике. Взгляд её казался удивительно живым, и я не могла не порадоваться, что устремлён он не на меня.

А на кого? Я аккуратно сместилась, памятуя наказ не переступать порога, и увидела его.

Мужчину в тёмной одежде, испуганно вжимавшегося в угол. В руке он сжимал что-то наподобие киянки, а у его ног лежал мешок.

«Клад пришёл искать, — недобро усмехнулась я. — И ведь выглядит вполне интеллигентно. Борода аккуратная, очочки, костюм явно не крестьянский… Неужто пресловутый Черногорцев?»

Незнакомец вдруг издал странный булькающий звук. Взгляд его был устремлён на стену, у которой стоял портрет, и я тоже посмотрела в ту сторону.

И чуть сама не заорала благим матом.

Потому что портрет вдруг ожил. Женщина на нём шевельнулась, меняя позу, и медленно подняла руку с перстом, указующим прямо на вора.

— Моё красть?! — Утробный, завывающий голос шёл как будто из самих стен.

Незнакомец со сдавленным жалобным звуком по стеночке стёк на пол.

Хлопнули ставни.

— Прокляну-у!

И женщина медленно, но с ужасающей неотвратимостью полезла из картины. Вот легли на раму длинные бледные пальцы, вот