Его личное безумие - Людмила Черныш Страница 24

Вивьен видела, как на его напряженной шее вздулись вены, как он тяжело и часто сглатывает, из последних сил сдерживая рвущегося наружу зверя. Тот самый внутренний монстр, о котором ее так старательно предупреждала та женщина. Сейчас он находился на самом своем пределе, подпитываемый запахом свежей крови из раненной ноги Вивьен и его собственными открытыми ранами.

В кабине лифта повисла тяжелая, почти душная тишина, прерывавшаяся лишь его хриплым, рваным дыханием. Оказавшись в густом полумраке огромной гостиной, где панорамные окна отражали огни ночного мегаполиса, он резким, нервным движением сбросил с себя остатки окровавленного пиджака и посмотрел на Вивьен.

Она стояла посреди комнаты, напуганная, растрепанная, в своем безнадежно испорченном платье. А он... он стоял перед ней, израненный защитник и одновременно самый опасный, непредсказуемый хищник во всей ее жизни. Он нуждался в ней в эту секунду. Нуждался так отчаянно, как умирающий в пустыне нуждается в последнем глотке живительной воды.

Дамиан оказался рядом с ней в одно неуловимое мгновение, не оставляя ни малейшего пространства для маневра или побега. Он резко притянул ее к себе, буквально впиваясь в ее дрожащие губы с такой сокрушительной, первобытной силой, что воздух в легких закончился гораздо раньше, чем она успела сделать хотя бы один полноценный вздох.

Это не был поцелуй нежного возлюбленного в привычном понимании этого слова. Это был акт крайнего отчаяния, попытка израненной души зацепиться за остатки реальности. За ту единственную тонкую нить, что еще хоть как-то связывала его с уходящей человечностью.

Вивьен, ведомая накопленной за вечер обидой, страхом и словами той женщины, с силой уперлась руками в его грудь и оттолкнула от себя. Дамиан, чей организм был полностью истощен огромной потерей крови и изматывающей борьбой с внутренним монстром, не удержался на ногах. Он пошатнулся и тяжело упал на одно колено, а затем и вовсе осел на холодный пол гостиной.

Силы стремительно покидали его крепкое тело, и именно в этот критический момент зверь внутри него начал окончательно брать верх над разумом. Его глаза теперь горели в полумраке ровным, яростным алым пламенем, а по всему телу пробегала крупная дрожь болезненной трансформации.

Испугавшись этого зрелища еще сильнее, Вивьен начала панически пятиться назад, не глядя под ноги. Она споткнулась о край ковра, и сама оказалась на полу, беспомощно глядя на него снизу вверх. Дамиан, словно истинный хищник, мгновенно почуявший слабость и падение своей жертвы, в одно мгновение уже возвышался над ней.

Он стоял над ней на четвереньках, надежно перекрывая своим массивным телом все возможные пути к отступлению, не позволяя даже попытаться подняться на ноги. Его лицо, испачканное кровью и искаженное страданием, находилось всего в дюйме от ее собственного лица.

Он снова поцеловал ее. На этот раз с такой неистовой, граничащей с безумием жадностью, что сердце Вивьен затрепетало в груди от невыносимой смеси ужаса и какого-то непонятного, пугающего ее саму восторга.

Она отчаянно пыталась отстраниться, пыталась отползти по мягкому ворсу ковра в сторону двери, но он неотступно следовал за ней шаг в шаг, каждый раз прерывая ее слабые попытки побега новыми, сокрушающими и властными поцелуями. Каждый такой поцелуй словно клеймил ее кожу, заново объявляя ее его исключительной, вечной собственностью.

Вивьен отползала все дальше вглубь комнаты, пока ее спина не уперлась в холодную, твердую поверхность стены. Дальше идти было просто некуда. Дамиан наконец нагнал свою драгоценную добычу. Он плотно прижал ее всем своим тяжелым, горячим телом к этой стене. Снова полностью завладел ее губами с такой властной и неоспоримой силой, что любое сопротивление больше не имело абсолютно никакого смысла. Его поцелуи были обжигающими, солеными от его крови и ее собственных горьких слез, которые теперь текли ручьем.

— Моя... ты слышишь? — прошептал он ей прямо в самые губы, и его голос вибрировал от каждой клеточки его тела, полной боли и страсти. — Только моя. И это навсегда, Вивьен. Ты должна это понять. Ты уже принадлежишь мне.

Он снова и снова, с какой-то исступленной настойчивостью впивался своими губами в ее губы, словно искренне желая создать ту самую неразрывную связь этим изощренным, почти насильственным и пугающим способом. Он запечатывал их общую судьбу в одно целое, не оставляя ей выбора. Вивьен физически чувствовала, как ее воля медленно плавится под этим невероятным напором. Как ее первобытный страх перед монстром медленно сменяется чем-то другим, более древним, темным и глубоким, чему она не могла подобрать названия.

— Дамиан... пожалуйста... остановись... я прошу тебя... - она почти задыхалась под его весом. Ее пальцы судорожно запутались в его темных, влажных от пота и крови волосах, то ли пытаясь оттолкнуть его голову, то ли, наоборот, неосознанно притягивая его еще ближе к себе.

— Я не могу... просто не могу сейчас остановиться, Вивьен! — его голос окончательно сорвался на хриплый, утробный рык, от которого по ее коже побежали мурашки. — Ты мне нужна больше, чем сама жизнь, больше, чем любая власть в этом мире... Моя жизнь теперь находится только в твоих руках, понимаешь? Только ты одна во всей вселенной можешь остановить этого монстра, который сжирает меня изнутри. Только ты, Вивьен...

Он снова жадно приник к ее губам, и в этом бесконечном поцелуе была заключена вся его многолетняя боль. Вся его пятилетняя иссушающая жажда и вся его безумная, разрушительная и эгоистичная любовь. От нее теперь не было спасения ни ей, ни ему самому.

В густом полумраке этой роскошной гостиной, среди запахов дорогого шелка, элитного алкоголя и свежей крови, прямо сейчас решалась их общая судьба. Вивьен с ужасающей ясностью понимала, что тот яд, о котором говорил Калеб и который должен проснуться в ее крови через пару месяцев, это ничто. Просто пустяк по сравнению с тем ядом, которым Дамиан пропитал ее душу за эти несколько дней их странного и опасного союза.

Она чувствовала, как его раны начинают затягиваться от одного лишь их близкого контакта. Как его дыхание становится чуть ровнее, пока он пьет ее силу через эти исступленные поцелуи. Она была его лекарством. Но была ли она для него кем-то большим? Слова бывшей возлюбленной Дамиана набатом били в ее голове, заставляя сердце обливаться кровью от несправедливости.

Она хотела верить ему, хотела верить в то, что он защищал ее в парке из любви, а не из страха потерять свое