Его личное безумие - Людмила Черныш Страница 23

Она стояла на том же самом месте, где все началось пять долгих лет назад. Те же зловещие тени от старых, узловатых деревьев. Тот же тревожный шорох сухой листвы под ногами. Первобытный страх, паника и ужас, которые она так старательно и мучительно подавляла все эти годы, накрыли ее новой ледяной волной. Все ее тело сковало дурное предчувствие близкой беды.

Вивьен резко, почти панически развернулась, чтобы немедленно уйти, но в густой темноте ее тонкий каблук попал в глубокую расщелину между камнями старой мостовой. Она споткнулась, едва не рухнув лицом на грязную землю. Кое-как удержавшись на ногах, она почувствовала резкую, пульсирующую боль, острый край камня прорезал кожу стопы у самого края туфли.

Снова кровь. Яркая, невероятно ароматная и чистая кровь источника в мертвой ночной тишине. И ответ из темноты не заставил себя долго ждать. Из густых кустов неподалеку послышалось низкое, утробное, совершенно нечеловеческое рычание. Вивьен замерла на месте, боясь даже вздохнуть.

Из теней начали медленно проступать массивные силуэты, те самые монстры, жаждущие, давно потерявшие свой человеческий облик. Чьи глаза теперь горели в темноте голодным, яростным желтым огнем. В этот раз их было гораздо больше, чем тогда. Они не стали медлить ни секунды. Почувствовав сводящий с ума запах ее чистой крови, они одновременно бросились вперед, как дикие, изголодавшиеся до безумия звери.

Вивьен в ужасе поняла, что бежать ей совершенно некуда. Колени предательски подогнулись, отказываясь служить. Она лишь в последний момент закрыла лицо дрожащими руками, прячась от надвигающегося кошмара. И вложила всю свою невыносимую боль, весь свой накопленный страх и всю свою тайную, глубоко запрятанную надежду в один-единственный, отчаянный крик, буквально разорвавший тишину ночного парка.

— Дамиан!

Глава 13. Граница безумия

Дамиан услышал. Он просто не мог не услышать этот звук, который пронзил пространство и время, словно раскаленный клинок. Еще там, в душном и фальшивом зале отеля, он физически, на самом глубоком биологическом уровне ощутил, как из его личного мира внезапно исчез единственный источник света, тепла и жизни.

Стоило Вивьен покинуть помещение, ведомой своей обидой, как Дамиан перестал слышать голоса инвесторов и музыку. Для него остался лишь ее след, дурманящий, сладкий и одновременно бесконечно тревожный аромат источника, который тянулся сквозь серые, равнодушные улицы ночного города. Он шел по этому следу, ведомый древними инстинктами самого опасного хищника, и с каждой секундой внутри него все громче и яростнее рычал зверь, предчувствуя неминуемую беду.

Когда же зловещую тишину старого парка разорвал ее отчаянный, полный предсмертного ужаса зов, Дамиан сорвался с места. Он больше не был человеком в дорогом смокинге. Он превратился в живую, смертоносную тень, несущую мгновенную расправу. Он влетел на заброшенную поляну именно в тот критический миг, когда один из обезумевших жаждущих, давно утративший разум, уже протянул свои костлявые, покрытые грязью пальцы к ее нежному, обнаженному плечу.

Одним мощным, сокрушительным ударом, Дамиан буквально отшвырнул эту тварь в сторону на добрый десяток метров, ломая кости и вырывая гортани тех, кто стоял на пути. Его совершенно не волновало, что противников было больше десятка. Его не пугало их численное превосходство или дикий оскал. В эту минуту он дрался не как цивилизованный мужчина, и даже не как высший жаждущий. Он сражался как обезумевший от ярости зверь, защищающий то единственное сокровище, что принадлежало ему по праву крови, боли и самой судьбы.

Вивьен, полностью скованная леденящим ужасом, из своего убежища на земле наблюдала за этой кровавой бойней. Она видела, как Дамиан, ее защитник, на глазах превращается в нечто абсолютно нечеловеческое, пугающее и чуждое. Его движения были неестественно быстрыми, почти невидимыми для человеческого глаза, а его ярость казалась безграничной и всепоглощающей.

И именно в этот момент старый страх прошлого, тянущийся за ней пять долгих лет, смешанный с шоком от ядовитых слов незнакомки на приеме, окончательно взял над ней верх. Ею больше не руководил разум. Только один единственный инстинкт — бежать. Бежать как можно дальше от этой жуткой бойни. От этих рычащих монстров и от этого пугающего мужчины, который в своей яростной защите выглядел не менее страшно, чем те, от кого он ее спасал.

Она сорвалась с места, почти не разбирая дороги из-за густой пелены слез, паники и нахлынувшего отчаяния. Тонкие каблуки ее изящных туфель то и дело вязли в сырой, рыхлой земле. Ветки старых деревьев хлестали по лицу, оставляя царапины, а дорогой шелк черного платья безжалостно цеплялся за колючие кусты шиповника, но она не останавливалась ни на секунду.

Вивьен бежала до тех пор, пока легкие не начало жечь невыносимым огнем, а сердце не стало буквально выпрыгивать из груди, ударяясь о ребра. Снова оступившись на кривом, выступающем корне, она почувствовала, как окончательно теряет равновесие. Она уже приготовилась к жесткому удару о холодную, пахнущую прелью землю, но чьи-то сильные, словно вылитые из железа руки внезапно подхватили ее в самом воздухе, не давая упасть и разбиться.

— Нет! Отпусти меня! Пусти! — закричала она в пустоту, отчаянно и слепо пытаясь отбиться, нанося бессмысленные удары своими маленькими кулачками по чьей-то широкой, твердой груди. Она была уверена, что это одна из тех желтоглазых тварей наконец нагнала ее в темноте аллей.

— Тише... успокойся... это я, Вивьен. Это всего лишь я, — голос Дамиана, прозвучавший над самым ее ухом, был хриплым, прерывистым и до предела наполненным едва сдерживаемой физической болью.

Он прижал ее к себе с такой силой, что она едва могла сделать полноценный вздох. Только сейчас, в неверном, дрожащем свете далеких уличных фонарей, Вивьен наконец увидела, в каком ужасающем состоянии он находился. Его белоснежная рубашка была превращена в окровавленные лохмотья, на левом плече зияла глубокая, рваная рана от когтей, а по бледному лицу медленно стекала густая, темная кровь.

Он был ранен, очень серьезно ранен в этой неравной схватке. Его дыхание было тяжелым, свистящим и неровным. Но даже в таком критическом состоянии он нашел в себе невероятные силы подхватить ее на руки, словно она ничего не весила. Он почти бегом нес ее к черной машине, которая уже ждала их на самой обочине парка, совершенно не обращая внимания на собственные страдания и залитую кровью одежду.

Водитель, едва они с грохотом захлопнули за собой тяжелые бронированные двери, тут же сорвался с места, нарушая все мыслимые правила дорожного движения и устремляясь к