Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова Страница 24

Гойдел Мафус откашлялся, сделал глоток воды из мутного стакана, покосился на лорда Ликора и продолжил:

— Леди Римии, урождённой Айтарус, я завещаю ключик от своего сердца и кольцо с рубином, которое я никогда не снимаю и всегда ношу при себе. Береги его, дитя. Помни, что если когда-нибудь что-нибудь случится со мной, ты знаешь, что моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц. Забери их, прошу, и перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так! Знай, что имена скрывают в себе особую силу, что ревность и верность — суть одно и то же, всё не так, как кажется, а самое ценное скрыто внутри и глазами его не увидишь. Иногда в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи. Прости многословного старика. Итак, леди Римии, урожденной Айтарус, я оставляю своё сердце и ключ от него, свой рубиновый перстень и сто тысяч золотых хорров, которыми она может распорядиться по своему усмотрению.

Завещание составлено мной, лордом Виконом Бэкхеймом, первым днём осени 799 года, в здравом уме и твёрдой памяти, не без внутреннего сожаления об оставленной мной в грешном мире живых семье, с предвкушением…

— нотариус споткнулся, но гнетущая тишина, буквально придавившая всех присутствующих в зале, давила на барабанные перепонки, и гойдел Мафус продолжил:

— С предвкушением нашей скорой встречи с Изначальным и хорошей оплеухой ему — он сам знает, за что!

Нотариус снова сделал жадный глоток, вытер рукавом влажный рот и вздохнул:

— Это всё.

Теперь воздух было вдыхать не легче, чем остывающий кисель.

Я не могла поверить в то, что только что услышала, и, судя по лицам окружающих меня людей — они тоже не могли. Сто тысяч хорров были огромной суммой. Не ослышалась ли я? Может быть, просто сто хорров? Может быть, гойдел Мафус оговорился?

Однако бросаемые на меня лордом Ликором и особенно леди Асгаей взгляды красноречиво свидетельствовали о том, что нет — не послышалось, не оговорился.

Огромные деньги, невероятные. В год моё немалое жалование составляло около девяти сотен хорров.

Для одностороннего разрыва магического контракта и полного освобождения от всех обязательств перед семьёй Бэкхейм требовалось девяносто тысяч хорров, которые невозможно было накопить.

И вот теперь они у меня есть. Они у меня есть! Деньги. Свобода и независимость. Свобода, свобода, свобода…

В моей голове будто трезвонил оглушительный колокол, руки затряслись и я сжала их изо всех сил.

Я смогу заплатить за разрыв контракта, и не когда-нибудь, а совсем скоро, практически прямо сейчас! Я смогу уехать отсюда, и никто больше, никто никогда больше, больше никто никогда…

Гойдел Мафус опять откашлялся и повторил, хотя ни один из присутствующих не сказал ни слова:

— Всё составлено согласно правилам. В моём присутствии.

«Спасибо, спасибо, спасибо!» — мне хотелось закричать в голос, а в глазах стали скапливаться слёзы. Спасибо, лорд Викон, вы… вы не могли сделать мне лучшего подарка, а я так мало уделяла вам внимания… Как жаль, что я не смогу приходить в ваш склеп, но вы же поймёте меня, верно? Вы никогда не оскорбляли меня, не потчевали пустой бессмысленной жалостью, но то, что вы сделали для меня сейчас… это бесценно, и вы всегда останетесь в моём сердце. Я буду молиться за вас, я буду молиться Изначальному за то, чтобы он простил Вашу дерзость. Спасибо вам, лорд Викон.

Я свободна.

Свободна!

В полной тишине стук в дверь раздался так неожиданно, что вздрогнули, кажется, даже стены. Лорд Ликор кивнул одному из слуг, и тот открыл дверь, посторонился, пропуская высокого мужчину средних лет во всем чёрном: строгий камзол со стоячим воротничком, брюки простого покроя. Гость с достоинством поклонился всем присутствующим, безошибочно отыскал взглядом хозяина дома и подошёл к нему.

— Агент королевской полиции пятого ранга гойдел Урбак Миёс, — негромко произнёс он. — Попрошу вас ответить на несколько вопросов, господа.

Глава 17

Никогда у меня не было развитой интуиции, животрепещущих предчувствий. Ни тогда, когда гойдел Лихаэр первый раз оказался в нашем доме, ни тогда, когда я увидела лорда Соделя или когда подписывала магический контракт, ничего не дрогнуло мучительным болезненным движением, звенящим предостережением. Но сейчас внутри словно оглушительно и звонко лопнула какая-то натянутая струна, словно что-то разбилось, так, что собрать, склеить было уже невозможно. Если бы я могла, то опустилась бы на четвереньки и завыла от ощущения обволакивающего томительного отчаяния.

— Агент королевской полиции пятого ранга гойдел Урбак Миёс, — негромко произнёс визитёр. — Попрошу вас ответить на несколько вопросов, господа.

На вид агенту было лет тридцать, хотя на самом деле, вероятно, на десяток больше — вряд ли возможно было дослужиться до пятого ранга раньше этого возраста. Прилизанные чёрные волосы, глубоко посаженные глаза, гладко выбритый подбородок делали его голову какой-то маленькой относительно достаточно высокого, рельефного и крупного тела, однако при этом он не казался комичным, напротив — держался с невольно вызывающим смятение чувством внутреннего достоинства.

— В чём, собственно, дело? — негромко произносит лорд Ликор. До этого он сидел в кресле, в отдалении ото всех, в полном молчании слушая оглашение завещания отца и никак не комментируя происходящее. Возможно, гойдел Мафус уже поделился с ним содержанием этого глубоко личного документа — в конце концов, своя рубашка ближе к телу, и с главой семьи надо дружить. Так что предполагаю, в отличие от остальных лорд Ликор удивлён не был — чего нельзя было сказать о его жене. Вероятно, если бы не приход гойдела Урбака, ошеломлённая тишина взорвалась бы фейерверком гневных замечаний леди Асгаи — как минимум, её. Эмоции застыли на лице благородной дамы — гремучая смесь плаксивого страдания и праведного гнева. Надо полагать, сто тысяч золотых хорров были личным и тайным имуществом лорда Викона, о котором и не догадывались остальные члены его семейства. Да и Бэкхеймы, насколько я знаю, не нуждались настолько, чтобы отсутствие этих денег сыграло какую-то роковую роль, но всё же… всё же… Смириться с тем, что такая огромная сумма перейдёт в чужие руки — и в чьи руки! — им вряд ли будет легко. Впрочем, лорд Авертер выслушал вердикт нотариуса довольно равнодушно — или он слишком хорошо умел скрывать свои чувства, откуда мне было знать, и леди Кариса не