Любовь вне контракта - Tina Blad Страница 23

перевёртышей, и их истинные владения — это лес, тёмный, древний, полный тайн и запахов, недоступных человеческому нюху. Я также поняла, что наше жилище находится на самой границе — между территорией оборотней с их дикими законами и людскими кварталами с их размеренным, предсказуемым укладом. Эта мысль пугала — и одновременно, капельку будоражила, заставляя сердце биться чуть быстрее.

Вечеринка будет безумной, но терпимой, потому что полнолуние далеко, и звериная сущность не будет требовать полного освобождения. Однако и без этого будет жарко. В программе вечера — драка вожаков стай и выяснение первенства, ритуальные поединки, в которых проигравший может лишиться не только статуса. Будет пьянка, хотя на оборотней алкоголь действует не так сильно, как на людей — их организм быстрее перерабатывает яды, и чтобы опьянеть по-настоящему, им нужно выпить втрое больше. Так же на таких сборищах оборотни ищут пару для дальнейшего... кхм... спаривания. И это не просто поиск. Это охота. Настоящая, первобытная охота, где запахи, движения и взгляды говорят громче слов. И если ты пришёл на вечеринку, значит, дал на это молчаливое согласие. Согласие на то, что за тобой будут охотиться. Согласие на то, что тебя могут выбрать.

И это лишь малая часть того, что успел усвоить мой и без того офигевший мозг за несколько часов напряжённого чтения. Я смотрела в окно на вечернее небо, начинающее темнеть, и чувствовала, как внутри меня смешиваются страх и предвкушение. Вечер обещал быть незабываемым.

Глава 15. Вечеринка

Время вышло неожиданно — мы уже собирались на наше торжество, когда за окном окончательно стемнело. Я надела купленный недавно костюм: тёплые шерстяные брюки, мягкий свитер и удобную безрукавку, подчёркивающую талию. Ник одобрительно окинул меня взглядом, фыркнув, что даже не знает — волноваться ему за меня или нет. Я не поняла его, но в его зелёных глазах плясали те самые озорные искры, к которым я начала привыкать.

Шли мы уже будто бы традиционно пешком. Но не в сторону города — в лес. Дорога петляла между деревьями, и воздух становился всё более влажным, напоённым запахами хвои, прелой листвы и земли. Ник постоянно к чему-то принюхивался, его ноздри едва заметно подрагивали, а иногда он останавливался и долго вслушивался в ночные шорохи, изредка недовольно ворча себе под нос. Выглядело это забавно — в нём словно просыпался зверь, и я видела, как его глаза становятся чуть более острыми, взгляд — цепким.

Я вспоминала, как долго смотрела на себя в зеркало перед выходом, изучая себя заново. Без очков. Их отсутствие открыло моё лицо — раньше они всегда падали на переносицу, делая взгляд тяжёлым, а черты — размытыми. Теперь я видела себя настоящую: более выраженные скулы, аккуратные, чуть раскосые глаза с длинными ресницами, прямой носик, который из-за очков казался кривым. В целом, я стала себе нравиться гораздо больше. Я выглядела более женственной, что ли, а не вчерашним подростком, вечно поправляющим сползающую оправу.

Места здесь были невероятно красивые. Вот где настоящая осень! Мы проходили мимо деревьев, окрасившихся в багряный и золотой, листья шелестели под ногами, и я вдыхала этот поразительный, хмельной запах леса. Удивительно, но здесь не было привычной затхлости или сырости — только свежесть, чистота и загадка, что же происходит там, в чаще. Где-то ухала сова, ветер шевелил кроны, и я чувствовала, как лес живёт своей, неведомой мне жизнью.

Постепенно и я начала замечать чуждые лесу звуки. Музыка — ритмичная, завораживающая, с переливами струнных и барабанов. Крики, смех, оживлённые разговоры, потрескивание костра. Это интриговало и манило, сердце забилось чуть быстрее — то ли от страха, то ли от предвкушения, я никогда раньше не была в таких местах. Ник сжал мою ладонь чуть сильнее, выдавая своё волнение, но почти сразу расслабился, когда мы вышли на поляну.

Я аж приостановилась, увидев огромное количество людей... или животных? Они выглядели по-человечески, но в каждом чувствовалась та самая хищная, звериная грация, о которой я читала. В чертах их лиц — более острых, скуластых, — в плавных, текучих движениях, во взглядах, которые на мгновение задерживались на мне, будто оценивая, — во всём этом читалось нечто первобытное, чужое и оттого жуткое. Я кожей ощущала, насколько они меня превосходят. Даже девушки, миниатюрнее меня, двигались с такой лёгкой, опасной уверенностью, что мне становилось не по себе.

Кто-то танцевал, кто-то готовил мясо на углях, и запах жареного мяса смешивался с ароматами дыма и леса. Танцы были совсем не такими, как я привыкла видеть — они были хищными, чувственными, почти на грани нормы. Движения были резкими, зовущими, тела сплетались и расходились в такт музыке, и смотреть на это было неловко, но и оторвать взгляд было невозможно. Это было так далеко от привычных, размеренных бальных танцев, что я на миг почувствовала себя совершенно чужой здесь.

А ведь я раньше встречала оборотней. Каждый день в таверне мимо меня проходили десятки посетителей, и я просто знала, что они есть — и всё. Для меня они были просто клиентами, ещё одной партией за столиком, не вызывающими ни капли интереса. Но теперь, глядя на эту поляну, на этих существ, я понимала — я ничего о них не знала. До этого времени.

Мы с Ником влились в толпу. Его поведение мгновенно изменилось — теперь он собственнически обнимал меня за талию, притягивая ближе, и его взгляд, ставший холодным и цепким, останавливался на тех, кто слишком долго засматривался на меня. Он словно метил свою территорию, и я чувствовала, как под его пальцами мои мышцы невольно напрягаются.

— Привет, дружище! — раздался чей-то радостный голос. Найдя его источник, я с облегчением выдохнула.

— Крис! — воскликнула я, опередив мужа, за что он наградил меня недовольным взглядом, в котором, однако, не было настоящей злости.

Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями, коротко хлопнув друг друга по плечу, а потом Крис мягко, по-дружески, обнял меня. От него пахло лесом и дымом, и я на миг почувствовала себя в безопасности.

— Твоя дама здесь? — поинтересовалась я заговорщицким шёпотом, наклонившись к Крису. Оборотень неожиданно смутился — тёмный румянец проступил на его скулах, выдавая с головой.

— Сегодня буду за ней охотиться, — признался он нам, и в его голосе послышалась странная смесь решимости, превкушения, надежды и робости.

Мы прошли за один из длинных столов, где на блюдах было приготовлено мясо — сочное, ещё дымящееся, с аппетитной корочкой. Ник, действуя по-хозяйски уверенно, наложил нам его в одну большую тарелку,