Исцеление любовью - Снеталия Морозова Страница 23

Белогор был выше на целую голову, его синь глаз и моя зелень, были как небо и крона деревьев.

- Я тебя почувствую везде, где бы ты не находилась, моя любовь, моя ведьмочка, красавица моя. Твои глаза, как весенние листья.

- А твои как Сурия, как весеннее небо.

- При встрече я поклонюсь в ноги Аглае, поблагодарю её за тебя.

Я проглотила ком. Он верит. Верю и я.

Взявшись за руки, мы пошли во двор.

20.

Не было снега вообще! Оборотни в летней одежде так же деловито сновали по двору, но в каждом движении чувствовалась радость жизни. Кустарники по периметру двора стояли в первой нежной зелени. Небо было чистое и ясное. Солнце ярко светило.

Это не просто смена сезона — это торжественное возвращение жизни после долгого сна. Весна, которую ждали до боли в сердце, до снов о зелени, до щемящей тоски по теплу - так говорил Белогор мне.

Она пришла не по календарно, а вдруг — и мир поменялся за один день.

Я вдохнула полной грудью. Еще вчера воздух был колючим, морозным, а сегодня – мягкий, бархатный, со сладковатыми нотами, еще пахнет чуть-чуть талым снегом, влажной землёй и…обещанием. Обещанием жизни.

- Как же хорошо, Белогор!

- Да!

Он тоже стоял и дышал глубоко, поднимая лицо к солнцу.

Нас увидели, стали подходить, здороваться, кланяться, смотреть.

Все улыбались, держали руки у груди - знак благодарности, привязанности и преданности.

- Спасибо вам, мудрые, трудолюбивые, преданные волки! Спасибо! – говорил владыка.

Мы с Белогором вышли в центр двора, и он обратился ко всем, кто подошел к нам. Сарп, Ханна, Гарма, Радина, Мариша, Миро уже стояли возле нас, еще подходили и подходили оборотни.

- Спасибо, отважные и преданные волки и волчицы, что выстояли, смогли, что были со мной, когда чьё-то злое сердце решило убить меня. Спасибо! Спасибо Миру, что ожил вместе со мной, подарив мне истинную пару, мою любовь, мою жену Стешу.

Все захлопали, загудели.

- Всё было не зря, я вернулся, весна вернулась, зверь мой проснулся, и всё это благодаря моей паре, Стеше.

Белогор поклонился своему народу, я тоже склонила голову.

- Ты ведьма? – спросил чей-то тоненький голосок.

Я опустила голову, ища хозяина голоса. За юбкой женщины, что стояла рядом с двумя черноволосыми мужчинами, прятался чернявый мальчик, лет шести.

Мать посмотрела на него строго, шикнув.

Но все оборотни вопросительно на меня уставились, замолкли. Я понимала: всем это интересно, и ребенок лишь отражение разговоров взрослых, он искренен, честен, нетерпелив, как все дети.

- Как тебя зовут? – я заглянула за спину его матери, ища взгляд.

- Кайден, что означает «дух битвы», - смело произнёс мальчик, выходя.

- Очень красивое имя, Кайден. А меня зовут Стеша, и да, я ведьма.

Прошёлся коллективный вздох.

Он оживился.

- А что ты умеешь?

Все опять притихли. Белогор смотрел на меня, улыбался, но в глазах его я заметила тревогу.

- Я исцеляю недуги.

- И всё?

Похоже я разочаровала мальчугана, весело рассмеялась.

Отсмеявшись, увидела, что все смотрят на меня, как на чудо.

Волчица взяла Кайдена за руку, притащив к себе, сводя брови.

- Может и ещё умею что, поживём – увидим. Спасибо вам всем за гостеприимство.

Миро сжал губы, Мариша улыбалась.

- Мы в стаю, к закату вернёмся. Ужин во дворе праздничный сегодня. Мариша, позаботься, пожалуйста, и спасибо тебе за всё.

Волчица что-то шептала, подошла к Белогору и обняла его за талию, он наклонился, обнял в ответ свою приёмную мать, добрую и смелую волчицу. Пряча слезы, украдкой вытирая их, Мариша обняла и меня, я крепко обняла эту прекрасную добрую женщину в ответ. Меня здесь приняли, я пришлась ко двору, и я так была рада этому, хотелось сказать об этом, поблагодарить каждого, обнять каждого. Но не стала этого делать сейчас, решив спросить у мужа, и сказать за ужином.

Все захлопали опять, радостно зашумели. Мы пошли до ворот, вышли за пределы двора, направляясь к лесу. У кромки леса Белогор обернулся медведем, встал на лапы, поднял нос, шевеля ноздрями, пробуя на вкус весну, потом опустился брюхом на землю, и я залезла верхом на огромного зверя, не чувствуя ни капельки страха, зато чувствуя взгляды оборотней. Обернулась, помахала. Мне помахали в ответ.

Мой медведь шел медленно, я понимала, что он не просто наслаждается встречей с весной, он наслаждается жизнью: возможностью передвигаться, видеть, вдыхать – всем. Я молчала, созерцая красоту кругом, не мешала ему быть в этом таинстве и буйстве жизни.

Лес был огромный. Густой. Еще местами лежали последние грязно-серые островки снега, но и они уже были рыхлыми, даже из-под них пробивалась первая трава – не зелёная ещё, а желтовато-бледная, трогательная в своей наготе.

Мы с Белогором не могли надышаться. Медведь вдыхал воздух, как вдыхал мою кожу: жадно, ненасытно, сладко, то часто, то вдумчиво долго и протяженно.

Земля тоже дышала, дышала паром, от неё шел запах червей, корней и пробуждения. Солнце ласкало щедро, без скупости зимы, проливая свой теплый, как парное молоко, свет.

На деревьях уже набухли почки, лоснились как животы беременных женщин, что я трогала много-много раз. На многих деревьях уже висели сережки – пушистые и желтые как цыплята.

Мы пробирались вглубь. Мой медведь кайфовал, фыркал, чихал, даже смеялся, его вибрации отдавались по всему телу, и я чувствовала это бедрами. Он останавливался у деревьев, терся носом и мордой о кору, вдыхал её, порыкивал, тряс мордой, слизывал влагу с веточек.

Я увидела поляну подснежников, еще нераскрывшихся бутонов мать-и мачехи, фиалок – все возможные первые цветы, без очереди, решили порадовать своим пробуждением. Услышала свист, щелчки, трель – скворцы.

Лес жил. Он был не безмолвный, как долгие зимние годы, он был живой. Я покрылась мурашками от тепла и влаги, ехала на медведе, огромном буром медведе! и улыбалась весне. В ней виделось ощущение начала – будто сама жизнь даёт второй шанс всем: жителям, Белогору, мне, Осии.

Эта весна, я понимала, научила всех жителей, кто не покинул стаю и не оставил Белогора (а были и те, кто уплыл к эльфам, драконам и оркам) – надеяться. Белогор сам предложил оборотням стаи выбирать земли, удобные для жизни, попросил у соседей гостеприимства, заплатив хороший налог. Весна научила ждать тех, кто остался, верить, даже, когда кажется, что холод будет вечным, что