Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко Страница 23

Когда поместье Данилиных осталось далеко позади, я облегчённо выдохнула и откинулась на спинку сиденья. На ухабах карету кидало немилосердно, но я перестала это замечать.

Что это вообще было? Что за странная реакция? Нет, я понимаю — меня очень давно мужчины не обнимали. Я даже вспомнить не могу, когда. Но чтобы вот так потерять саму себя, чтобы вот так погрузиться в какое-то странное, почти гипнотическое состояние — такого со мной не бывало в принципе.

Не может же это быть реакцией тела прежней хозяйки? Да нет, я даже её присутствия не чувствую. Это просто оболочка, настоящей Елены Николаевны давно нет. Тогда это я так реагирую? Но с чего вдруг?

Мне этот напыщенный идиот даже не нравится. Нет, он, конечно, симпатичный — этого не отнять. Рост, ширина плеч, смазливое лицо. Я бы даже назвала его красивым, если бы не его отвратительный характер. Отца он, видите ли, боится, меня ненавидит, предвзятый, негибкий. Нет, такие мужчины меня не привлекают.

Да и вообще — какие мужчины? Я учёный, хочу заниматься научными работами. Этот мир — непаханое поле, где я могу применить свои знания, научиться чему-то новому, изменить его к лучшему, в конце концов. А тут — какой-то там, ненужный мне граф…

Всё!

Отругала себя знатно. И к тому моменту, когда мы вернулись в поместье, уже успокоилась. Самое главное — результат получен.

Но за мной должок. Теперь я должна лично встретиться с князем…

Глава 19 Княжеский бал. Начало…

Юрий Александрович…

Юрий Александрович тупо пялился в пустоту, застыв посреди коридора. Мимо проходили слуги, недоумённо разглядывая его — чего молодой человек совершенно не замечал.

Наконец, они начали посмеиваться и шептаться о том, что молодой господин, скорее всего, действительно очарован своей невестой.

А Юрий Александрович не мог отойти от шока, вспоминая те невероятные чувства, которые нахлынули на него в момент вынужденных объятий. Когда он коснулся Елены Николаевны, его будто пронзило. Она показалась такой маленькой, такой хрупкой — нежным созданием, которое отчаянно хотелось защитить.

Прижалась к нему, буквально к его сердцу, и замерла. Юрий Александрович чуть с ума не сошёл от лавины чувств, среди которых неожиданно ярко вспыхнула нежность. В тот момент он почувствовал себя идиотом и едва не оттолкнул её. Но Елена Николаевна сама вырвалась из объятий, скомкано попрощалась и умчалась прочь, будто тоже была смущена.

Теперь же молодой человек с ужасом понимал, что перестаёт собой владеть. В последнее время Елена Николаевна всё сильнее влияла на него — и, по его мнению, не в лучшую сторону.

Совершенно глупо доверять собственным глазам. Она просто избрала новую тактику — играет роль умной, благородной барышни, нежной, как цветочек, доброй и рассудительной. Просто другие методы до сего момента не сработали…

Раньше она пыталась брать его властью, но Юрий категорически восстал против этого. Потом пустила в ход всё своё искусство обольщения и пыталась затащить его в постель до свадьбы. Юрий Александрович с презрением отверг и этот шаг, назвав её гулящей женщиной. Оскорбившись, Елена Николаевна устроила ему бойкот и начала распространять грязные слухи о том, что это он к ней приставал, — что бросило тень на его репутацию. С огромным трудом Юрию Александровичу удалось сохранить лицо. Помогло лишь то, что репутация самой Елены Николаевны была далеко не безупречной.

И вот теперь — новый поворот. Самая коварная линия поведения, потому что выглядит так правдоподобно! Но нет, он не дурак, чтобы вестись на это.

Представив, как она едет домой и посмеивается, называя его олухом, Юрий Александрович почувствовал прилив сил и яростно отверг собственные чувства. Он не должен поддаваться!!!

Это не хрупкая девушка с кукольным лицом — это демон в юбке, который, как паук, пытается опутать жертву паутиной лжи, а потом жестоко сожрёт её и не поморщится.

Тряхнув головой, Юрий Александрович сжал кулаки и выдохнул…

* * *

Удачно сложилось, что князь Всеволод собрался устроить приём в своей резиденции как раз на следующий день после моего визита к Данилиным. Поэтому всю ночь мы с Варей подбирали мне наряд.

То, что в прошлом носила прежняя хозяйка этого тела, вызывало у меня лишь отвращение. Платья с безумно глубоким декольте и открытыми плечами казались неприличными, а несколько других — напротив, были чересчур закрытыми, будто монашеские рясы. Пришлось Варе потрудиться: при помощи кружев и тончайшей сеточки она уменьшила глубину выреза, сохранив при этом лёгкость силуэта.

В итоге, в четыре часа утра я стояла перед зеркалом, примеряя весьма интересное платье.

Оно было сшито из мягкой тафты приглушённого лавандового оттенка, отливавшей серебром при свете свечей. Лиф сидел плотно, подчёркивая талию, а рукава — длинные, с кружевными манжетами — мягко облегали руки. По подолу тонкой серебряной нитью пробегала вышивка, изображающая вьющиеся ветви и крошечные цветы. Юбка, широкая и многослойная, двигалась при каждом моём шаге почти невесомо, как водная гладь. На груди — брошка в форме ириса, единственное украшение, которое не выглядело вычурно.

Оставшись довольной тем, что увидела в зеркале, я наконец умылась и легла поспать хотя бы несколько часов.

К утру встала измученная. Пришлось прикладывать лёд к лицу, чтобы хоть немного освежить цвет кожи. В резиденцию князя мне нужно было попасть около десяти утра, поэтому собираться начали заранее.

Я надела платье, сверху — тёплую меховую накидку и высокие кожаные сапоги. Варя занялась причёской: пряди она завивала при помощи металлических щипцов, нагреваемых на угольках. Каждую прядь обматывала вокруг тёплого стержня, затем осторожно снимала, фиксируя локон булавкой, чтобы тот остыл и не распрямился. Работа шла быстро и ловко — чувствовалось, что у неё в этом деле немалый опыт.

Наконец, последний штрих — немного пудры и лёгкий оттенок краски на губах. Из зеркала на меня смотрела милая барышня с большими светлыми глазами… глазами, в которых можно утонуть. Я тихо рассмеялась глупой ассоциации, возникшей в голове, и поспешила спуститься во двор.

Карета уже стояла готовая. Кучер, одетый с иголочки, стоял рядом, почтительно склонив голову и готовый открыть мне дверцу, но я проигнорировала его и самостоятельно забралась в карету…

* * *

Княжеская резиденция поразила.

Двор перед главным зданием представлял собой целую выставку роскоши и тщеславия. Уже с дороги было видно десятки разномастных карет — лакированных, позолоченных, украшенных гербами и монограммами. Лошади нетерпеливо били копытами по выложенному камнем двору, а кучера в одинаковых