Любимая двойная попаданка - Дора Коуст Страница 23

Это было неожиданно. Увидев его улыбку, я даже растерялась, а он решил объясниться:

— Всегда знал, что на пути у женщины стоять нельзя. Жизнь раз за разом мне об этом напоминает. — Его взгляд устремился к луне.

— Это вы сейчас про императрицу? — спросила я осторожно.

— Вам любопытно, какая информация обо мне соответствует действительности? — быстро раскусил он меня.

На самом деле без выяснения правды об Эльнюсе я бы прекрасно жила и дальше, но, раз уж подвернулся случай расспросить, воспользовалась возможностью. Да и не знала, о чем еще с ним говорить. Не о ранении же Арса, в самом деле, или о своей морской болезни.

Так и не дождавшись от меня ответа, мужчина решил быть откровенным:

— Я и правда поднял восстание против императора. В Приалии достаточно тех, кто вошел в империю не по собственному желанию. Чего я хотел добиться? Желал сместить самодура, а под шумок выкрасть любимую женщину и ее детей. Просто спасти их, не претендуя на нечто большее, потому что это было правильно.

Я слушала, не перебивая. События этого мира казались далекими, но вызывали интерес. Другая культура, почти средневековье — только с развитой магией. Недоступное всегда завораживало.

— Вас поймали, — отозвалась я, просто констатировав этот факт, когда пауза затянулась.

Вероятно, ему все еще было больно говорить об этом. Мое сердце замирало от каждого его слова.

— Поймали, приговорили, собирались казнить. Казни мне удалось избежать: меня подменили другим заключенным уже после того, как надели на голову мешок. Первые полчаса я не понимал, что происходит, почему меня посадили в тюремную карету и куда-то везут среди таких же везунчиков. Так я попал на каменоломни.

Эльнюс охотно делился подробностями этой части своей жизни, хоть и делал некоторые паузы посреди своей исповеди. Как он сам говорил: в отличие от остальных, ему было чуть легче.

Конечно, в открытую пользоваться магией он не мог, но лечил и себя, и других из-под полы. Облегчал вес тяжелых камней, менял вкус осточертевшей похлебки, магией чинил одежду, которая быстро превращалась в тряпье.

Даже чистящее заклинание применял, потому что с душем там была такая же напряженка, как и со всем остальным.

— Сколько прошло, прежде чем вас освободили? — спросила я тихо, стараясь не выдать свои истинные эмоции ни взглядом, ни голосом.

— Полтора года, Мари. Они показались мне одновременно вечностью и одним пролетевшим днем. Люди — уникальные по своей природе существа. Наша память избирательна и стирает то, что нас травмирует. Сейчас я помню все произошедшее вспышками. Иногда воспоминания приходят во снах.

Я обратила внимание на то, как он невольно касался пальцами своих запястий. Вероятно, они долгое время были скованы кандалами, но спросить напрямую я не решилась.

Мы помолчали еще немного. С палубы доносилась новая песня. Доски палубы ходили ходуном, пропуская через себя вибрации. Кто-то разошелся и пошел в пляс. Причем танцевали мужчины то вприсядку, то с выпадами рук и ног, то с прыжками.

Это больше напоминало разминку перед боем.

— А когда вас вернули, что было? — спросила я, наблюдая за хлопающим Арсом.

Он широко улыбался, глядя на подпрыгивающих выше головы пиратов. Его глаза блестели в свете факелов и луны. Ему точно нравилась атмосфера этого вечера.

Повернув голову, он безошибочно отыскал нас с Эльнюсом взглядом. Оттолкнувшись от борта, не спеша направился к нам.

Улыбку с его лица будто стерли.

Я против воли напряглась. Еще ничего не понимала, но уже ясно ощущала грозу, которая вот-вот должна была шарахнуть по нам молнией.

— Да ничего. Добираться до столицы пришлось самому. Благо мелкие деньги маг всегда может заработать. А дальше… — невесело усмехнулся целитель. — Императрица меня не приняла. Ее секретарь тоже был немногословен, но он хотя бы намекнул мне на верное направление.

— То есть вас послали, — резюмировала я.

— Мне больше нравится версия «отлучили от двора и светской жизни, отобрав титул и земли в пользу нуждающихся». Что касается любви, то на нее я даже не надеялся. Просто…

— Полагали, что заслуживаете чуть больше уважения, — добавила я быстро, стараясь свернуть разговор.

Арс был уже в десяти шагах от нас.

— На самом деле я ее понимаю, — вдруг признался Эльнюс. — Геория, как и любая мать, соблюдала интересы своих детей. Для нее я влиятельный соперник, уже раз доказавший, на что способен. Без денег, земель и титула я всего лишь строчка в книге древних родов.

— Зря вы так о себе, — возразила я, невольно взглянув на него. — Руки, ноги, голова и сердце целы, а богатства и титулы — дело наживно…

Договорить я не успела: нас настиг Арсарван. Его поцелуй был стремительным, лишенным нежности. Я едва сделала вдох, как мои губы безжалостно смяли, обрушив на меня внезапную страсть с привкусом винограда.

Я ошалело захлопала ресницами. Это что сейчас было?

— О чем речь? — поинтересовался он у нас как ни в чем не бывало.

Но так как я говорить была не в состоянии, ответил Эльнюс:

— Я как раз собирался поблагодарить вас обоих за возможность встать в строй. Приятно снова ощущать себя нужным. Доброй ночи.

Кивнув целителю, который просто спокойно ушел, оставив нас наедине, я возмущенно взглянула на Арса.

— Что это было? — спросила негодующе.

— А что было? — он сделал вид, что не понял, но взгляд выдавал напряжение. — По-моему, нас поблагодарили.

— По-моему, кому-то уже пора спать, — намекнула я на неуместность его поступка.

А когда меня попытались обнять, крепко стиснув, я просто выскользнула из его рук. Такой Арсарван мне ничуть не нравился. Я хотела понять, что происходит.

— Хочешь, я провожу тебя до каюты? — Мне игриво подмигнули, целиком проигнорировав мое возмущение.

— Я сплю в камбузе, — напомнила я.

— Не сегодня, — ответил он, став на чуточку серьезнее.

Опершись ладонями о широкий выступ у края борта, он с наслаждением втянул в себя соленый воздух и сообщил:

— Корабли будут стоять на якорях до утра. Не хочу беспокоиться о твоей целостности и бить посреди ночи морду любому, кто перепутает кубрик и камбуз. Сегодня ты поспишь со мной, а завтра разберемся.

— В каком смысле разберемся? — Подобравшись к его теплому боку, я не удержалась и прижалась к нему сама.

Не могла долго злиться на него. В этом путешествии мне сильно недоставало телесного контакта между нами. И да, я сама лишила себя этого, считая, что поступаю правильно, но как же хотелось снова раствориться в его объятиях.

Меня осторожно обняли за талию. Из его движений ушли порывистость и какая-то скрытая ярость, что обрушилась на меня вместе с поцелуем.

Неужели он