Повелитель стали - Рейчел Шнайдер Страница 22

Он пристально смотрит мне в глаза.

– Думаю, ты и сама это знаешь.

Дать гарантии? Он что, имеет в виду клятву на крови? Говорят, что эта клятва магическим образом связывает человека с данным им словом. И если он нарушит его, то умрет.

Еще одна сказка, обыкновенное народное поверье.

– Клятвы, о которых ты толкуешь, ненастоящие. – В ответ он приподнимает бровь. – Все это чепуха, – продолжаю я. – В детстве мы с Кеем делали вид, будто даем такие клятвы. Мы кололи пальцы иголкой и клялись своими жизнями, но никогда не падали замертво и не испускали дух, если нарушали эти клятвы.

Он качает головой.

– Вам не хватало важного элемента, связующего звена, которое скрепляет данное обещание и делает его значимым, настоящим.

Я опять вспоминаю то старое поверье и стишок, который к нему прилагался: Кровь сливается, доверие соединяется, нами эта земля засевается…

– Земля. – Он кивает. – Но в Элэхе нет земли.

По его многозначительному молчанию я понимаю, что это не так.

Я выдыхаю, когда меня осеняет.

– У капитана есть земля Кенты.

Нас отделяет друг от друга всего несколько дюймов каменной стены, и наши взгляды снова встречаются сквозь щель.

– Эта земля была старой. Думаю, ей было несколько веков, так что эта клятва со временем ослабеет. Я уже чувствую, как ее оковы слабеют. И чем о большем ты сможешь догадаться сама, тем скорее они распадутся.

– Допустим, я тебе верю, – с сомнением говорю я. – Если магия, клятвы на крови и боги знают, что истинно, а что нет, зачем заключать договор, нарушение которого может тебя убить? Если ты действительно дал Рену клятву на крови.

– Я знал, что они не позволят тебе поговорить со мной наедине и, скорее всего, отправят кого-то, чтобы он защищал тебя. – Он задумчиво склоняет голову набок. – Мне нужно было увидеть это в действии.

– Увидеть что?

Он какое-то время молчит, и я понимаю, что клятва не позволяет ему сказать слишком много.

Он досадливо вздыхает.

– Ты его любишь?

Я смущена и немного раздражена его бесцеремонным вопросом.

– Это личное, тебе не кажется?

Он молчит.

– Да, я люблю его, – отвечаю я. – Он мой самый близкий друг.

Он качает головой и издает тихий смешок.

– Пожалуй, это худшее признание в любви, которое я когда-либо слышал.

– Я не знала, что ты хочешь, чтобы я читала тебе стихи о его глазах.

– Самый близкий друг, – повторяет он, как будто у него есть масса времени, чтобы обдумать мои слова. – Я бы сгорел со стыда, если бы моя Сопряженная Пара так меня назвала.

– Хорошо, – шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Расскажи мне о своей Паре. Что тебе нравится в ней больше всего? – Если, конечно, у него есть жена. Учитывая его внешность – он так красив, что на него трудно смотреть, – я думаю, что да, хотя характер у него отталкивающий.

Его улыбка становится печальной.

– У нее прекрасные глаза, – тихо говорит он, словно погружаясь в воспоминания. – Они и карие, и зеленые, и янтарные, как цвета всех времен года. Я повсюду искал такие глаза, как у нее, но не находил ничего, что могло бы с ними сравниться.

Если честно, мне не нравится, как искренне он это говорит.

– Как трогательно, – иронизирую я, позволяя раздражению просочиться в голос. – Она, должно быть, беспокоится о тебе.

Он качает головой.

– Уверяю тебя, я беспокоюсь о ней больше.

– Ей повезло.

– Осторожно, – растягивая гласные, произносит он. – В твоем голосе слышится горечь. Это из-за того, что ты не испытываешь ни малейшего романтического интереса к тому, за кого собираешься выйти замуж?

– Причина, по которой меня посадили в эту камеру, – выпаливаю я, ощущая одновременно смущение и злость, – состояла в том, что мы с ним нарушили Правила Границ. Ты знаешь, что это такое?

Он больше не улыбается.

– Я слыхал об этих заветах элэха. Это пародия на традиции Кенты, созданная для того, чтобы держать народ в узде.

Все остатки моего стремления быть с ним милой испаряются.

– Капитан не диктатор. Он добр. Он взял меня к себе, когда у меня никого не осталось.

Теперь в его глазах тоже вспыхивает огонь.

– А как насчет твоих родителей? Где они?

– Они умерли.

– Ты видела их тела?

– Не важно, что именно с ними случилось. Их больше нет.

Он цокает языком, и на его лице появляется выражение отвращения.

– Я не смогу тебе помочь, если ты предпочитаешь прятать голову в песок.

– Помочь мне с чем?

Он качает головой.

– Это неправильный вопрос.

Если бы я смогла дотянуться до него сквозь стену, то задушила бы его.

– Когда там, на Рынке, ты обвинил меня в воровстве, ты пытался… – Я замолкаю, не решаясь облечь подозрения в слова на случай, если ошибаюсь. – Ты пытался мне помочь?

– Да. – В его голосе звучит что-то похожее на нетерпение.

– Потому что тебе кажется, будто мне грозит опасность?

Его выразительное молчание не оставляет сомнений.

– От кого?

Волны накатывают все чаще, быстрее, прилив поднимается вместе с луной. Это кажется предзнаменованием того, что меня ждет. Мои родители, мое прошлое, отсутствие воспоминаний… Он намекает на что-то важное. Я сглатываю комок в горле. Ощущение такое, будто он хочет сказать, что я не…

Я не элэха.

Мне не нужно, чтобы он озвучивал это. В глубине души я давным-давно чувствовала, что я другая. Но узнать об этом от незнакомца я не хотела.

Меня охватывает паника, она стесняет легкие, грудь, и я едва не падаю с узкого уступа.

– Все, на этом мы закончим.

Он улыбается, не разжимая губ, но не пытается заставить меня передумать или спровоцировать. Обхватив согнутой рукой колено, он кивает.

– Будь уверена, Бринн, в свое время все раскроется.

В его словах есть некий скрытый смысл, он хочет, чтобы я разгадала какую-то загадку. Это похоже на игру.

Но я не хочу в нее играть.

– Наслаждайся отдыхом в Элэхе. – Я встаю. – Судя по всему, тебе придется провести здесь еще какое-то время.

Обратный путь до южной башни долог, и я все время прокручиваю в голове наш разговор. Я думала, что беседа с ним наедине, без посторонних, утолит мое любопытство, но, похоже, все вышло ровно наоборот.

Добравшись до конца моста, я вспоминаю совет, который мне дал Мессер.

Достав кинжал из-за пояса, я провожу пальцами по черному лезвию и истертой рукоятке, чтобы запечатлеть их в памяти. С колотящимся сердцем я поднимаю кинжал над водой и разжимаю пальцы.

И он почти сразу же исчезает, упав в темную бездну.