Мертвый принц - Лизетт Маршалл Страница 22

Но вместо этого…

Сделайся полезной.

Условное прощение, сопровождаемое грубыми ожиданиями, которым я, возможно, вовсе не смогу соответствовать. Говорил ли он Пол тоже — стать полезной — в дни перед их запланированной свадьбой? Потому ли он отравил её в постели, которую они должны были делить, — потому что она не смогла доказать, что станет той женой, которую он сочтёт полезным приобретением?

Я даже не хотела этого знать.

Мне так отчаянно нужен был Ларк, что всё болело.

Дурлейн снова появился из широких дверей конюшни меньше чем через минуту — поводья в руке, сумки привязаны к спине чёрного коня. Одна лошадь, одно седло, и яма у меня в животе стала ещё шире — потому что мне предстояло чёрт знает сколько часов провести, прижатой к этому высокому, жилистому телу, и хуже того…

Хуже того, мы будем слишком тяжёлыми.

Тот отчаянный рывок через лес был и так достаточно тяжёлым. Лошадь ещё не могла полностью оправиться после того усилия, а целый день верховой езды будет ещё хуже — так как же мы собирались убегать от стражников, идущих по нашему следу, если…

Подожди.

Подожди.

— Садись в седло, — говорил Дурлейн; его голос звучал резко и словно издалека. — Я сяду позади тебя.

Я не двинулась. Сделайся полезной, сказал он. Чёртова задница Смерти, я покажу ему, что значит быть полезной.

— Есть несколько рун, которые я хотела бы попробовать, прежде чем мы…

— Трага, — отрезал он.

Я захлопнула рот.

И только тогда услышала то, что он, должно быть, заметил несколькими мгновениями раньше — далёкий, но отчётливый звук боевого рога вдалеке. Звук собирающихся солдат, зовущих на помощь.

О.

Чёрт.

— Используй свои руны, пока мы едем, — добавил Дурлейн; линия его челюсти была тревожно напряжена, как лезвие. — Сначала мы уберёмся отсюда к чёртовой матери.

Глава 6

Долина Серебряного Рога была устроена как ловушка.

Один путь внутрь. Один путь наружу. Хорошая новость заключалась в том, что мы знали, с какой стороны появятся наши преследователи; плохая — что это было и единственное возможное направление, куда можно было ускакать.

Дурлейн не потерял ни секунды, вскочив в седло и устраиваясь позади меня, пока я ещё пыталась поймать равновесие. Его руки без предупреждения сомкнулись вокруг меня. Его вес на мгновение прижался к моей спине, когда он толкнул коленом в бок лошади, — и мы уже двигались, сразу переходя в галоп, — прочь из Хорнс-Энда, вниз к извилистой речной тропе, где мшистые поля и каменистые склоны широко раскрывались вокруг нас.

Вдали рога всё ещё пронзительно выли.

Казалось, лошади и не требовалось больше никакого поощрения — она неслась так бешено, что при каждом её прыжке меня отбрасывало назад, к груди Дурлейна.

Вчера ощущение его близости было нежеланным. Теперь же оно было прямо-таки мучительным — уютно устроиться рядом с жаждущим власти убийцей, так близко к его высокому телу, что я чувствовала его дыхание — горячее и влажное — у себя на затылке. Его мускулистые бёдра сжимали мои. Его стройные бёдра тёрлись о меня при каждом скачке — ритмичная, тревожащая близость. Я попыталась сосредоточиться на тёмно-зелёной линии соснового леса вдали. На солдатах, собирающихся, чтобы найти меня, на безжалостном ветре, хлещущем мне в лицо.

Это было похоже на то, как гореть заживо и стараться не думать о пламени.

Ради Ларка, — сказала я себе, стиснув зубы. Всё ради Ларка — и всё же почему-то мысль о нём только делала всё ещё хуже.

— Что ты говорила о магии? — хрипло произнёс за моей спиной Дурлейн.

Я ухватилась за это отвлечение с рвением, граничащим с жалким. Руны, по крайней мере, не были тёплыми. Руны не были высокими и крепкими и… туманы побери, мускулистыми.

— Я думала… — слова вырывались толчками и судорожными вдохами, копыта грохотали под нами, ветер крал моё дыхание. — Если нам нужна скорость… Вес… Седло… Нужно немного места, чтобы…

Он должен был задавать вопросы.

Любой здравомыслящий человек стал бы задавать вопросы — чёрт возьми, Ларк задал бы вопросы — и всё же он двинулся без единого слова.

Я была так потрясена, что не заметила его руку, пока она не обвилась вокруг моей талии. Жилистое предплечье впилось мне в бок. Рука в перчатке распласталась по моим нижним рёбрам и потянула меня назад в седле, к нему, пока он сам тоже откидывался назад. Лошадь продолжала мчаться галопом, и наши тела сжались ещё теснее, моя задница тёрлась о….

Это что, выпуклость?

Я решила — со всей отчаянной уверенностью, какой требует ситуация настоящей катастрофы, — что это совершенно точно не может быть выпуклость, и пискнула:

— Спасибо.

— Просто займись делом. — Его голос был напряжённым. — Это не самая удобная поза для езды.

Мои мысли запнулись.

Езды.

Из уст Ларка это было бы намеренным двусмысленным намёком, и я была предательницей — грязной, бессердечной предательницей — раз вообще подумала об этом сейчас, прижатая к груди убийцы Пол Эстиэны. Ларк, который целовал меня так нежно. Ларк, который обнимал меня каждый раз, когда Аранк снова посылал за мной, который утешал меня, пока я рыдала из-за ужасов, от которых никак не могла спастись, и…

— Трага, — резко бросил Дурлейн.

Дерьмо.

— Понятно. — Мой голос стал сбивчивым. — Да. Просто… просто разбираюсь с рунами.

— Вот как. — Он говорил так, будто стиснул зубы. — Тогда предлагаю разобраться с ними немного быстрее.

В этом мы пришли к согласию.

Я потянулась за Вуньо под своим заимствованным пальто; мои пальцы дважды промахнулись мимо её маленькой гладкой рукояти, прежде чем мне удалось ухватить её на очередном подскоке. Руны. Сосредоточься. Я, конечно, использую манназ, и, вероятно, уруз, хотя сила — это не совсем то же самое, что вес…

Дурлейн напрягся, когда я вытащила нож.

— Зачем он тебе?

— Долговечность. — Резкий вдох за моей спиной возвестил о втором вопросе, и я поспешно добавила: — Знаки пальцами временные. Если вырезать руны…

— Понятно. Всё ясно. — По крайней мере, он быстро соображал. — Только держи лезвие подальше от Смадж, ладно?

Я чуть не выронила Вуньо.

— Смадж?

— Киммура её так назвала, — огрызнулся он. — Ты собираешься работать?

Он не производил впечатления человека, который позволил бы своей младшей сестре назвать свою лошадь. Но боевые рога звучали всё громче, а Киммура находилась за сотни миль