Шепот багряной луны - Мия Флор Страница 21

Каррас удерживает поцелуй до тех пор, пока рассудок ко мне не возвращается, и я не отстраняюсь сама.

Только тогда он вытаскивает из меня пальцы, вдыхает мой запах с довольной улыбкой на лице и кладёт их себе в рот. Облизывает.

Я чувствую полное бессилие. Он будто высосал из меня все силы. Поглотил.

— Риччи сказал, что тебе понравится, — кидает Каррас, заставляя разогнавшуюся кровь в венах заледенеть. — Он оказался прав.

27

Пока я сижу на столешнице в распоротом платье и восстанавливаю дыхание после оргазма, Каррас отступает, рассматривая меня так, будто я — произведение искусства.

Его произведение.

Сердце бешено колотится, словно я только что сошла с самого опасного аттракциона в мире, а тело подрагивает от сумасшедшей разрядки, которую я себе даже в мыслях до этого не могла представить.

Ему сказал Риччи…

Это так унизительно. Они разговаривают друг с другом обо мне.

Я слезаю со стола, дрожащими ногами нащупывая пол.

Что это сейчас было? Я не могу прийти в себя.

Каррас скашивает голову и почти облизывается на мой растрёпанный вид, однако не приближается. Наоборот — отходит всё дальше. Он что, хочет, чтобы я сама побежала за ним, как за хозяином?

Поднимаю нож. Беру его в руки и направляю в сторону Карраса.

Ну и дура же я… Что я вообще делаю? Поздно защищаться, когда он тебя только что поимел пальцами и уже отдаляется прочь.

Я просто схожу с ума.

Усмешка Карраса злит настолько, что я в гневе метаю в него нож. Конечно, не попадаю. Когда лезвие вонзается в стену, где секунду назад была его голова, — Риччи-монстр уже стоит в прихожей. По довольному выражению лица ясно: моё метание ножей его даже забавляет.

Он уничтожает меня. Морально. Он слушает Риччи!

Я собираю себя по частичкам, прикрываю грудь лоскутами платья и выхожу в прихожую вслед за ним.

Самое ужасное — то, что сейчас я чувствую жуткую потребность в объятиях, поцелуях, ласках… Но Каррас, по всей видимости, не собирается мне это давать. Он дразнит и заставляет себя желать. Привязывает, как пса, которому за каждое правильное действие дают что-то сладкое.

Это невыносимо.

Невыносимо и немыслимо — что я сама хочу его прикосновений. Таких опасных и запретных. Даже если он делает это с подачи Риччи.

Каррас сводит меня с ума и заставляет себя за это ненавидеть.

Входная дверь резко распахивается настежь. Муж уже стоит на пороге, отдаляясь, будто я внезапно стала разносчицей чумы. Он поворачивается ко мне и зловеще улыбается, а затем… затем тело Риччи окутывает тень, он становится монстром и исчезает в ночи.

Сердце ёкает. Я не знаю, куда именно он направляется, но в одном уверена — он вышел на охоту.

Он оставил меня одну. Не знаю, наказание ли это или подарок.

На дрожащих ногах и в разодранной одежде я забираюсь в ванну и включаю горячую воду. Когда ванна набирается до краёв, а тело немного расслабляется, я начинаю ощущать некое подобие безопасности. Это иллюзия, но сейчас она мне необходима.

Придя в себя, я начинаю думать.

Каррас не боится простого ножа — значит, он не может ему навредить. Я видела, как он спокойно обращается в монстра. Риччи для него — не более чем временный сосуд, удобный способ соприкасаться с этим миром и изучать его.

Нужен ритуальный нож. Тот, что дала мне нонна Лучия. Но где он? Каррас успел его уничтожить? Или спрятал?

Я избавляюсь от разодранной одежды, отмываю себя от позора и принимаю душ. Открываю шкаф и понимаю: если так пойдёт и дальше, я останусь совсем без одежды.

Нахожу лёгкую сорочку, одеваюсь и переворачиваю весь дом.

Ритуальный нож пропал.

Кусаю губы. С чего бы Каррасу оставлять его в моих руках? Конечно, он его упрятал или уничтожил.

Я так зла на себя за то, что, возможно, упустила из рук единственное оружие, способное вернуть гиганта туда, откуда он появился, что со злостью сбрасываю всё с тумбочки — включая светильник, который разлетается по полу на мелкие осколки.

Не хватало только этого. Пока убираю всё это безобразие, ранюсь.

Способности Карраса зализывать раны сейчас были бы очень кстати… Но его нет. Ну и где он?

Издаю истерический смешок — потому что становлюсь похожа на ворчливую жену, чей муж сбежал куда-то на ночь и даже не предупредил, куда.

Закончив с осколками, я просто плюхаюсь на кровать и засыпаю в изнеможении.

Просыпаюсь от сильного аромата трав.

Открываю глаза.

Моя комната устлана веточками мирта. Они повсюду — на кровати, под ней, на мне, как покрывало, и даже на голове, в виде венка.

Каррас.

Только он способен на такой “подарок”. Спасибо, что не укутал в чьи-то кишки.

Я люблю мирт. Очень. Но есть одно «но»…

Мама много чего готовила с миртом — например, традиционного сардинского поросёнка на подстилке из мирта. Очень вкусно, пальчики оближешь. Сейчас, оглядываясь по сторонам, я так себе напоминаю это блюдо, что становится страшно.

Каррас собирается меня приготовить, чтобы было вкуснее? Иначе к чему весь этот мирт?

Я решительно поднимаюсь с постели, хватаю пучок веток и прохожу сквозь комнаты.

— Каррас! — зову я.

Он выглядывает из ванной. Его пронзительный взгляд заставляет замереть и немного подумать.

Чистил перышки после ночи, женишок! А мне принес работы. Теперь выгребай весь этот мирт!

Гигант молчит, но его взгляд требует объяснений и сбивает спесь.

— Это… — я показываю пучок веток. — Что это значит?

Каррас приближается, бережно берёт моё запястье и подносит его вместе с пучком к своему носу. Сначала он жадно вдыхает аромат растений, затем переходит к моей коже, словно проверяя, впитался ли запах мирта в моё тело.

По телу бегут безумные мурашки.

Насладившись вдоволь, он поднимает глаза и с довольным лицом произносит:

— Это значит, что наша первая брачная ночь приближается.

* * *

Примечание

Мирт распространён на острове Сардиния (где происходит действие романа) и считается священным растением, символом верности и вечной любви. Его аромат связан с богиней Афродитой — символом красоты, желания и покорности страсти.

28

Первая брачная ночь… Приближается…

Слова стучат в моей голове, пока Каррас не спускает с меня жадных глаз. Создаётся ощущение, что он собирается перейти к этому прямо сейчас.

«Он убьёт тебя в порыве страсти», — говорила нонна Лучия.

То есть, эта “первая брачная ночь” станет для меня последней? Да,