Шепот багряной луны - Мия Флор Страница 20

Я вскрикиваю, но он закрывает пальцем мне рот и раздвигает ноги.

Я кладу ладони на его грудь, ощущая, как он задирает ткань моего платья. Меня накрывает паника. Это пробуждает воспоминание о том, как Риччи пытался разделать меня прямо здесь, в такой же позе, на этом же столе.

Сейчас передо мной вновь этот человек, и я даже не знаю, кто там внутри.

Я задыхаюсь и пробую оттолкнуть Карраса, но он уже втискивается между моих ног, а затем, с нескрываемым интересом, следит за моим жалким взглядом в сторону ящика с ножами.

Тогда муж искал подходящее оружие, а теперь его ищу я. Мне нужно успеть перехватить нож. Тогда я смогу его ударить… Только бы это помогло.

Каррас не теряет времени: одной ладонью он дерзко скользит по оголённому бедру, другой — вжимает меня в свою грудь. Он с довольным выражением лица вдыхает мой запах у шеи, а затем принимается расстёгивать блузку платья.

Я останавливаю его. Зря. Каррас не терпит отказа. Один из его пальцев быстро превращается в большой острый коготь, который поддевает край блузки и одним движением превращает её и бюстгальтер в лохмотья.

От ужаса я убираю руки, не смея больше противиться, однако телом стараюсь передвинуться ближе к ящику с ножами. Каррас ухмыляется, его палец становится человеческим и касается моей оголённой кожи.

Его движения становятся почти ласкающими — бесспорно, мне приятно, но до жути страшно. Что он собирается сделать? Моё горло пересыхает, даже если я буквально захлёбываюсь ужасом.

— Мне нравится, — говорит гигант и заставляет лечь спиной на столешницу, разглядывая мою грудь.

Я чувствую себя полностью открытой и беззащитной.

Он кладёт руку мне на шею, и что-то внутри отзывается бешеным возбуждением. Я в полной его власти, как настоящая жертва, принесённая на алтарь.

Когда он открывает ящик с ножами, я дергаюсь, за что он сжимает крепче мое горло. Глаза расширяются от ужаса, я пытаюсь оттолкнуть его и убрать ладонь с горла, но это бесполезно. Каррас вытаскивает нож.

— Ты это искала? — спрашивает он. — Хочешь ещё раз всадить нож в мою грудь?

Проклятье… Он всё помнит. Я ощущаю настолько первозданный ужас, что забываю, как меня зовут. Он сейчас точно разделает меня в отместку за то, что я сделала. Он завершит то, что начал Риччи… Вот что он имел в виду, когда говорил: «Продолжим то, что начали»…

Каррас пожирает меня жадным взглядом вместе с моей паникой. Он склоняется к моему трепещущему животу и целует.

Гадает, каким он станет, если выпотрошит меня?

— Пожалуйста… — молюсь я, дрожа от страха. — Не делай этого.

— Не делай чего? — интересуется он, холодно и безжалостно.

У меня пропадает дар речи. Я просто смотрю на лезвие в его руках.

Но то, что он делает дальше, ломает всю логику событий, построенных в моём уме.

Каррас вручает нож мне и освобождает горло от своей ладони.

Я хватаю дрожащими руками нож и, не веря происходящему, направляю лезвие в его грудь.

26

Каррас растягивает губы в холодной улыбке и пожирает меня опасным взглядом. Это шанс? Или проверка?

Нож — не более чем иллюзия моей безопасности!

В нерешительности я, трясущимися руками, поднимаю кончик ножа к его горлу. Если я хочу его убить — так будет быстрее.

Но это его не пугает. Он невозмутим.

Мысли сбиваются в кучу, дыхание становится прерывистым.

Каррас, не отрывая взгляда, кладёт ладонь между моих ног — в самое горячее место.

Я вздрагиваю от неожиданности, и нож слегка протыкает его кожу.

С ужасом смотрю, как маленькая струйка крови медленно стекает к его груди.

Но Каррасу всё равно. Он смотрит. Ждёт. Как будто знает, что я не решусь этого сделать… или же проверяет.

Риччи-монстр начинает сжимать и разжимать мою плоть через трусики, заставляя дышать рвано и беспорядочно, вынуждая взмокнуть от напряжения и странного возбуждения.

Чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Проклятый гигант заставляет себя желать — так, как рыба желает вновь оказаться в воде.

Это невыносимо.

Мне просто нужно воткнуть нож в его горло — и всё прекратится. Этот монстр перестанет меня возбуждать и уничтожать мою душу.

Возможно, да. А возможно, и нет.

Я ахаю и задерживаю дыхание, когда Каррас проскальзывает пальцами под нижнее бельё.

— Здесь мокро. Тебе нравится.

Его глаза довольно сужаются, а я прикусываю до крови внутреннюю сторону щеки, чтобы не взвыть.

Он испытывает меня. Всё ещё изучает. Я знаю, что ни к чему хорошему это не приведёт, но почему я не могу воткнуть этот чёртов нож ему в глотку? Может, потому что понимаю: стоит мне это сделать — и Каррас покажет свои когти?

Я пытаюсь оправдать своё бездействие страхом, категорически отрицая пульсирующее, запретное наслаждение. Я не могу желать монстра. Или Риччи. Нет…

Каррас проникает внутрь пальцем и нажимает что-то, что заставляет меня выгнуться на столе и умоляюще застонать.

Нож вздрагивает в моих руках, раня Карраса и прочерчивая тонкую, но неглубокую линию по коже.

Я ослабляю хватку, с которой прижимаю нож к его горлу, и ловлю на себе довольный взгляд монстра.

А ведь он может запросто вспороть меня изнутри! Нонна Лучия предупреждала, что гиганты всегда убивают своих невест в порыве страсти… Да, речь шла о другой форме, но если он все также умеет ее показывать, то все может быть…

Чего я медлю?!

Он начинает поглаживать мой клитор большим пальцем, добавляя ещё один внутрь.

Я кусаю губу, но больше не могу сдерживать стоны.

— Ну же… — сладким голосом шепчет Каррас. — Покажи, что ты собираешься делать с этим ножом.

Он замедляет темп, отчего приближающийся оргазм кажется оазисом среди пустыни. Он здесь, рядом, но отдаляется, потому что Каррас играет со мной — заставляет стонать, словно кошку от валерьянки.

Нож выскальзывает из моей ладони, и я вцепляюсь Каррасу в плечи, вжимаясь в его грудь.

— Ммм… Мне нравится. Ты уже поняла, кто здесь хозяин, так ведь?

Я чувствую подступающие слёзы и впиваюсь ногтями в кожу Риччи-монстра. Уверена, что расцарапала его до крови.

Но этот ублюдок лишь издает утробный рык в ответ и ускоряет ритм — пока меня не прошибает безумной вспышкой.

Не знаю почему, но я тянусь к губам Карраса, жадно срываю поцелуй, будто умоляя о нежности. Зачем я это делаю?

Он заставляет меня сгореть.