Любовь вне контракта - Tina Blad Страница 20

И тогда я решила пойти к своему фиктивному мужу. Я шла наощупь, потому что очки так и остались лежать на моей тумбочке, а в коридоре было темно, хоть глаз выколи. Но нужная дверь нашлась быстро — больше по запаху, который у меня всегда был весьма острым из-за плохого зрения, как и слух. Так что я дошла нормально, можно сказать, с закрытыми глазами, потому что в этой густой, непроглядной тьме всё равно ничего не было видно.

Когда я осторожно приоткрыла дверь, муж не спал — судя по размытым очертаниям, он сидел за столом и что-то внимательно рассматривал при свете магической лампы, отбрасывающей на стены длинные, пляшущие тени.

— Кэсс? — он удивлённо поднял голову, и в его голосе послышалась искренняя тревога. — Ты чего?

— Мне кошмары снятся, — пожаловалась я, чувствуя себя маленькой и глупой. Я не решалась переступить порог, словно это могло что-то изменить или нарушить хрупкую границу между нами.

— Что снится? — поинтересовался муж, вставая со своего места. Он бесшумно, с той хищной грацией, которая была свойственна оборотням, подошёл ко мне и заглянул в глаза, пытаясь разглядеть в темноте моё лицо.

— Зверь в клетке, — тихо призналась я, ощущая, как глупо это звучит. Я не думала, что настолько впечатлительная, но картина, увиденная во сне, всё ещё стояла перед глазами, пульсируя болью и отчаянием.

— Зверь? — у мужчины удивлённо расширились глаза, в них промелькнуло что-то странное, неуловимое. Что-то похожее на удивление, смешанное с внезапно вспыхнувшей нежностью, которая смягчила его резкие черты.

— Я хотела поспать с тобой, — смущённо призналась я, чувствуя, как к щекам приливает жар. Я отчаянно краснела, надеясь, что в полумраке он не заметит моего смущения. — Нам же нужно пропахнуть друг другом к завтрашней вечеринке.

— Надо, — охотно согласился мужчина, и в его голосе послышалась едва заметная, тёплая усмешка. Он бросил взгляд на стол, и я тоже посмотрела туда. Там, на тёмной деревянной столешнице, лежал какой-то потрёпанный, пожелтевший от времени пергамент, испещрённый странными, пугающими символами. Муж заметил мой взгляд и слегка напрягся.

— Это тот ритуал? — поинтересовалась я, стараясь рассмотреть его издалека, но в полутьме и без очков разобрать что-либо было невозможно. Я видела лишь смутные, извилистые линии, от которых по спине пробегал холодок.

— Он самый, — вздохнул Ник, и в этом коротком ответе послышалась такая глухая, многослойная усталость, что у меня защемило сердце. Довольным он не выглядел — плечи его были опущены, взгляд потух, и он казался старше своих лет.

— Всё так плохо? — спросила я, не зная, имею ли право задавать этот вопрос. Я понимала, что лезу в его личное, в его боль, которую он так долго носил в себе, но я не могла промолчать. Я сделала шаг вперёд и взяла его за руки — тёплые, сильные, с длинными пальцами, которые чуть дрожали под моими ладонями. Его ладони тут же откликнулись на мои прикосновения, сжали мои пальцы в ответ, словно он искал в этом контакте опору.

— Плохо, — не стал увиливать или уходить от ответа мужчина. Он не стал меня удерживать, когда я подошла к столу, чтобы рассмотреть пергамент поближе, но встал сзади и обнял меня со спины, уткнувшись носом в мои волосы. — Тут нет ничего о том, как открыть клетку.

Я всматривалась в непонятные руны и символы, от которых по коже бежали мурашки, да и не видела я почти ничего без очков. Ничего на понятном мне языке не было, и я не понимала, как Ник вообще смог разобрать хоть что-то в этой пугающей, чужой вязи, но мне всё равно стало грустно. До острой, ноющей боли в груди. Мы оба были в клетках, оба пытались найти выход, и пока никто из нас не знал, как это сделать.

— И что теперь? — тихо спросила я, чувствуя, как его дыхание согревает мою шею.

— Ляжем спать, — отозвался оборотень, и в его голосе послышалась усталая, но тёплая решимость. — А там уже будем думать.

Он мягко, но настойчиво развернул меня к себе, обнял за плечи и повёл к кровати. Я не сопротивлялась, чувствуя, как его тепло пробивает холод, сковавший моё тело, и как страх потихоньку отступает, растворяясь в его объятиях. В этот раз спать было совсем не страшно. Я засыпала, чувствуя его запах — тёплый, терпкий, с хвойными и пряными нотками, который окутывал меня, словно одеяло. Помимо привычного «дефекта», ощущавшегося горькой, полынной нотой, я улавливала другой, более глубинный аромат. Он тревожил что-то внутри меня, заставлял сердце биться чаще, а дыхание — сбиваться. В нём было что-то до боли знакомое, что-то, что неуловимо напоминало о чём-то забытом, но стоило мне попытаться ухватить эту ниточку, как она растворялась, ускользала, словно утренний туман. Я какое-то время пыталась разгадать эту загадку, ворочалась в его объятиях, но сон взял своё, и я провалилась в глубокую, тёмную бездну без сновидений.

— Просыпайся, соня, — раздался прямо над ухом низкий, чуть хриплый со сна голос. — Утро настало слишком неожиданно. — Я почувствовала, как его пальцы легко коснулись моего плеча. — Пора вставать, а то пропустишь свой сюрприз.

— Ладно, — простонала я, чувствуя, как нехотя отпускает меня тёплое, уютное забытьё. Он умеет уговаривать, этот зеленоглазый нахал.

Кое-как, превозмогая лень и желание зарыться в подушку с головой, я вылезла из его объятий. Тёплый воздух комнаты сменился прохладным коридорным, и я, ещё не до конца проснувшись, с закрытыми глазами побрела к выходу. И вполне логично, что врезалась лбом в закрытую дверь.

— Ауч! — вырвалось у меня, и я потёрла ушибленное место, чувствуя, как к глазам подступают слёзы обиды и боли.

— Эй, ты там давай не убивайся! — заволновался мой фиктивный муж, и я услышала, как он шуршит одеялом, вставая с кровати. Меня мягко взяли за плечи, разворачивая и выводя из опасной близости с дверью, и аккуратно довели до моей комнаты. — А ты без очков весьма симпатичная, — шепнул он мне на ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу, вызывая контраст температур и целую бурю мурашек, пробежавших по спине.

Я возмущённо зашипела и передёрнулась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. Вот же гад!

Попав в свою комнату, я первым делом натянула очки, и мир обрёл чёткость и ясность. Хорошо-о-о! Я с наслаждением вдохнула знакомый запах собственного пространства и принялась одеваться.

Было холодно, поэтому я нацепила на себя кучу тёплых вещей: мягкую шерстяную водолазку, тёплые брюки и