Проклятие любви - Элизабет Штольц Страница 20

— Фира, не слушай этого куска вормового дерьма! — кричу я, пока Августин хватает меня за бедра и перекидывает через плечо. Свободной рукой он засовывает два пальца в рот и издает еще один резкий свист над поляной. Оба волка трусцой направляются в лес, чтобы присоединиться к остальной стае.

— И ты называешь себя мужчиной? — кричу я на двуличного предателя, извиваясь в его хватке, пытаясь вырваться из захвата, который он создал вокруг моего тела своими сильными руками. — От… пусти… меня! — Возможно, я не умею свистеть, но я точно умею плеваться в глаза. Ему повезло, что сейчас я перекинута через его плечо, иначе я бы плюнула ему прямо в лицо.

— Прости, Принцесса. — Августин усмехается, будто это какой-то романтический флирт, а не захват заложников. — Скоро увидимся.

— Скоро увидимся? Я никогда больше не хочу тебя видеть, ты придонный морской еж! — Только тогда я замечаю, что колчан на его спине находится в пределах моей досягаемости. Теоретически я могла бы выдернуть оттуда стрелу, использовать эту стрелу, чтобы пырнуть его в горло, и затем — УФФ. Он роняет меня на холодную землю прямо перед группой солдат с мертвыми глазами.

— ЭЙ, КАКОГО ХРЕНА?

Стражи окружают меня. Я смотрю на эмблемы разбитого сердца, выгравированные на их полированных золотых нагрудниках, затем сканирую их огромные шлемы в поисках признаков человечности, не находя ни одного. Их доспехи выглядят дорогими и ухоженными, но это не значит, что под ними не гниет плоть. Я буквально чувствую вкус темной магии, исходящей от них отсюда. Той самой темной магии, которая, как говорят, оставляет на их коже неизгладимые уродства и рубцы, наполняя их бездушные желтые глаза презрением ко всему живому. Точно как в той леденящей кровь колыбельной.

«Ешь овощи, а не то стражи-нежить придут со своими желтыми глазами. Слушайся родителей и не балуйся, не то Армия Божеств снимет шлемы и покажет свои лица».

Дрожь пробегает по моему позвоночнику от этих тревожных строк из детства, которые надзиратели пели нам каждый вечер перед сном. Сначала я думала, что это сказка, чтобы держать нас в узде, но теперь я знаю лучше. Это было предупреждение — любой ценой избегать Стражей-Нежити.

«Они восстали из могил, чтобы защитить королеву от хаоса. Ты будешь подчиняться, иначе Игла украдет твой последний вздох. Желтые глаза, желтые глаза — глаза мертвецов».

— Отведите эту в Атриум, — слышу я голос Августина откуда-то позади.

— Иди ты в задницу, — парирую я, как раз когда двое стражей хватают меня за руки. Еще один стражник надевает на мои запястья наручники и тащит меня вперед, прочь от Августина. Когда меня подхватывают и тащат через ворота, я бросаю на него испепеляющий взгляд через плечо.

Только чтобы обнаружить, что его глаза смотрят куда угодно, но не на меня. Гребаный ублюдок даже не может встретиться лицом к лицу с реальностью того, что он натворил. Надеюсь, в него ударит молния.

— Если я когда-нибудь снова тебя увижу, я проткну твою селезенку твоим же кинжалом! — говорю я ему. — А затем я отрежу твою любимую конечность.

— С нетерпением жду, — говорит Августин, его глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, легкая улыбка появляется на его губах. Я уже собираюсь проклясть все его семейное древо, но затем ворота закрываются, надежно изолируя его от моего взгляда.

— Блядь!

Стражи обмениваются безмолвным взглядом веселья.

— На что вы, блядь, смотрите? — кричу я на них.

Один из них ворчит. Другой выглядит так, будто хочет рассмеяться, но единственный звук, который вырывается из его горла, — влажное хлюпанье. В колыбельных у Стражей Нежити не было органов, что действительно совпадает с их поведением сейчас, учитывая, что они не могут смеяться, если у них нет легких.

Блядь.

Мне не следовало отдавать Августину его кинжал. Я могла бы использовать его, чтобы выбраться из этой передряги. Но теперь все, что я могу делать, — это вспоминать воспоминания из детства и диссоциироваться от того факта, что меня уносят против моей воли, прямо к Замку Четырех Богов, который сверкает, как бриллиант на горе.

По словам моего преподавателя картографии, после того как боги вошли в этот мир, они пропитали все серебром и миррой, воздвигнув дворец настолько величественный, что сами Небеса обозлились и ударили в него молнией. Ударная волна создала бронзовую часовую башню, которая теперь возвышается в центре, и говорят, что ее маленькие циферблаты тикают назад, а не вперед. Я всегда хотела увидеть ее великолепие в реальной жизни, но желательно не в качестве заложницы.

Один из стражей вскрикивает от боли, когда я втыкаю локоть в его печень. Или, по крайней мере, я думаю, что это его печень, хотя я не совсем уверена, что у него вообще есть печень. Я представляю, что его органы — это перепутанная куча спагетти, запиханная под ребра, учитывая, что его выдернули из земли, как корневую гниль, и превратили в солдата с помощью темной магии.

Вкуснотища.

Не добившись большого прогресса в своем плане побега, я издаю яростный вздох разочарования и запрокидываю голову назад. Я замечаю, что сам замок разделен на четыре четкие секции, западное крыло из которых посвящено королеве, более известной как Богиня Любви. Ее часть замка поддерживается витыми колоннами из слоновой кости и величественными стенами из розового турмалина, которые ведут к небольшому внутреннему дворику, усыпанному опавшими лепестками роз и высушенными веточками лаванды. Изваяния красоты богини возвышаются, как мраморные фонтаны, каждые двадцать футов, извергая воду в мелкий отражательный бассейн в форме двух целующихся женщин. Зрелище потрясающее издалека, но я чувствую, как его холод проникает в мои кости уже отсюда.

Прекрасное место, чтобы умереть, без шуток.

Еще больше тяжелых шагов эхом отдается в моих ушах, когда стражи перехватывают мои дергающиеся конечности. Полагаю, если меня тащат на смерть, я могу хотя бы насладиться видом. Так я и нахожу себя любующейся южным крылом замка, посвященным Богу Мудрости. Богу, который, как говорят, проводит большую часть своих дней взаперти в Зале Хроник, следя за тем, чтобы его назначенные писцы изображали историю в выгодном для него свете. Внутри этих стен его защищают стены, построенные для хранения секретов мира, его библиотеки. Северное и восточное крылья не видны из-за направления, в котором я нахожусь, но я представляю, что у Бога Войны и Бога Снов дворы еще более зловещие, чем у их собратьев.

Признаюсь,