Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская Страница 2

«Начать заново? — усмехнулась я про себя, — Да я и так живу в новом теле новой жизнью».

— Я больше ничего я тебе посоветовать не могу, детка, — отец отвернулся и больше не смотрел мне в глаза.

— Мы найдём способ всё исправить, обещаю, — мать обняла меня и прижала к груди.

Но я понимала, что в этой ситуации исправить почти ничего нельзя.

Сплетни как яд. Они проникают в кровь, отравляют мысли, превращают знакомых в врагов. И даже если завтра Артур придёт с покаянием, люди всё равно будут шептаться, что я ведьма.

На рассвете мать помогла мне собрать багаж, положив смену одежды, книгу травника, которую я изучила до дыр (единственное, что досталось ей от ее матери), и немного еды.

Экипаж ждал меня у ворот. Возница молчал, избегая встречаться со мной взглядом.

Мать протянула мне маленький ларец:

— Здесь деньги на первое время. И письма к тётушке. Она будет рада тебе.

Отец не вышел меня проводить.

Город оставался позади. Тот город, где родилась девушка Эмма, выросла, мечтала. Теперь он принадлежал не ей, а легенде о колдунье, обманувшей благородного жениха.

Я открыла книгу травника. Язык не знаком, но я понимала, о чем здесь написано. Я сопоставляла рецепты снадобий со знаниями фармацевтики, полученными еще в университете в той своей прошлой жизни. Рецепты хорошие, но кое-что нужно доработать. Этим и займусь по прибытии.

Если уж люди считают меня ведьмой — пусть так и будет. Но я буду ведьмой, которая спасает жизни.

Дорога была неблизкой, и я задремала под мерный стук колес родительского экипажа. Мне снилась моя прежняя жизнь, точнее, последний день моей прошлой жизни.

Операционная, сияющая стерильной белизной, а лампы над столом, режущие глаза своей беспощадной яркостью. Я привыкла не замечать подобные мелочи. Третья операция за ночь, и в третий раз сложный случай. У меня нет ни минуты на передышку.

— Давление 130 на 90, пульс 98, - донесся голос медсестры.

Я кивнула, не отрывая взгляда от монитора. Во весь экран растянулось чёткое изображение матки пациентки с опухолью внушительных размеров. Операции невозможно было избежать. Счет шел на часы.

Как объяснить девушке, которая руку с отчаянной мольбой во взгляде вцепилась в мою, что возможно, она никогда не станет матерью. Опухоль достигла критических размеров, она почти полностью вросла в истонченные стенки матки. Каждое неосторожное движение несет риск большой кровопотери.

— Доктор, только не удаляйте, умоляю. Я еще хочу родить, — еле слышно прошептала пациентка.

— Сейчас главное убрать источник опасности. Мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить орган.

Пациентка, удовлетворившись моими словами, с облегчением кивнула.

Я жестом дала сигнал анестезиологу. Пора.

Следующие два часа скальпель в моих руках двигался с уверенностью, отточенной годами. Я знала каждый миллиметр женского организма, каждую возможную ловушку, каждый способ обойти опасность. Это была моя стихия. Там, где другие пасовали, я всегда находила решение.

Я, Эмма Соколова, считалась лучшим врачом-гинекологом своего региона и была известна далеко за его пределами. Годы обучения и практики не прошли даром. Ко мне приезжали женщины, с совершенно безнадежно запущенными случаями, на которых давно махнули рукой другие врачи. Я старалась спасти всех, кому я была нужна, месецами работая без выходных. Это была моя великая миссия — дать надежду на материнство там, где её уже почти не осталось.

Я привыкла к такому ритму. Привыкла быть тем человеком, к которому обращаются, когда надежды почти нет. Привыкла нести на себе груз чужих страхов и ожиданий.

Так случилось, что своих детей у меня не было. Много лет назад мне, еще совсем студентке, попавшей в аварию по вине пьяного водителя, не попался чудо-доктор, который бы смог дать шанс на выживание моему еще не родившемуся ребенку, а мне надежду на будущее материнство. Поэтому, моими детьми были спасенные пациентки, а больница стала моим домом и моей крепостью.

— Ну вот и все, — констатировала я, накладывая последний шов, — Будут у тебя еще дети, деточка.

Медсестра молча протянула стерильную салфетку. Я вытерла со лба пот, и почувствовала, как затекло плечо от долгого напряжения в неудобной позе.

— Всё прошло хорошо, — прошептала я девушке, и легонько похлопала её по руке, — Мы сохранили то, что могли. Через пару дней переведем вас в палату интенсивной терапии. Отдыхайте.

— Спасибо, доктор, — девушка, уже почти вышедшая из наркоза, попыталась слабо улыбнуться.

И снова у меня была бессонная ночь. Эта ночка выдалась на редкость жаркой. Операции сменялись сложными родами, роды — операциями и так по кругу.

На часах было уже почти 6 утра, когда наступило редкое затишье. Может еще и удастся пару часов отдохнуть в ординаторской.

Завернувшись в плед, я просматривала истории болезней пациентов, которым назначила прием на утро. Вот молодая девушка с нерегулярным циклом, здесь женщина средних лет с подозрением на миому, пожилая пациентка с климактерическими осложнениями.

— Эмма Николаевна, срочный вызов из приемного покоя, там двойня, осложнения, — услышала я голос заведующей отделением, и отложив истории, поспешила к следующей пациентке.

— У меня уже трое детей, — начала она, — Но в этот раз что-то не так. Токсикоз. Сильный. А сейчас боли внизу живота.

Я включила аппарат УЗИ. Экран ожил, показывая размытые очертания первого плода. Чем больше я вглядывалась в монитор, тем меньше я различала контуры плода.

Я снова попыталась сосредоточить взгляд на экране, но изображение продолжило предательски расплываться, а еще, я почувствовала, как сердце пропустило удар. Мгновенно мне перестало хватать воздуха. Я открыла рот и сделала несколько глубоких вздохов. Чуть отпустило.

— Что-то не так? — встревоженно спросила женщина.

— Всё в порядке, но нужно сделать дополнительные анализы, — моя речь была не внятной и еле слышной.

Превозмогая боль в грудной клетке, я взяла ручку, чтоб выписать назначения. Но сделать запись мне не удалось — перед глазами поплыли тёмные круги, а тело охватила слабость. Ручка выпала из моих рук и с громким, отдающим эхом стуком, упала на пол.

— Доктор? — голос пациентки доносился словно издалека.

— Не могу… дышать, — я пыталась ухватить ртом воздух и встать, но ноги отказались держать.

Последнее, что я помнила — испуганная медсестра, вбегающая в кабинет, и поплывший перед глазами пол, на который я упала лицом вниз.

* * *

— Просыпайтесь, приехали! — сквозь дремоту услышала я грубый голос возничего.

— Куда приехали?

— Куда велено, туда и приехали, — возничий, не церемонясь сбросил мой багаж на пыльную дорогу, и пришпорил лошадей, едва моя нога коснулась земли. И не удержав равновесие, я рухнула