Паслен - Кери Лейк Страница 2

Sigiliuz de'tei – Прискучный гримуар, содержащий самую запретную магию

Сивиллы – Пророчицы или оракулы , обладающие силой предвидения

Ту'Нажа – Птица, чья песня настолько прекрасна, что заманивает свою жертву на смерть

Вейл – Барьер между царством смертных и Пасленом

Венатор - Назначает охотников в деревню

Винкулюм – Ментальная связь между животным и ангелами/демонами

Виталием – Живая кровь ангелов

П Р О Л О Г

Я вспомнил падение. Пустота и бесполезные крики.

Моя грудь сжимается от воздуха, который вырывается из легких с силой, слишком большой, чтобы ее можно было преодолеть. Яростные порывы ветра проносились мимо меня, в то время как облака над головой потемнели и ускользнули из моих рук, как пар.

Вниз, вниз, вниз. Не как перышко, а как тяжелый камень, рассекающий воздух.

Затем послышался шепот:

-Солнце превратится во тьму, а луна - в кровь.

И небеса содрогнутся.

Но не бойся .

С бесцеремонным нисхождением я возродился в гнилостных глубинах тьмы.

1

ЛЮСТИНА

Столетия назад

Монастырь Святой Квинтинии, Прецепсия

-Пойдем со мной, дитя .

Люстина взяла руку мужчины в мантии, отметив холодную морщинистую кожу на своей ладони. Ее мать говорила ей никогда не доверять им, тем, у кого были кресты и суровые лица, но когда они забрали и ее мать, у девочки не было особого выбора.

В течение многих лет она и ее мать жили на окраине своей деревни, вдали от тех, кто отверг их, как бич их хорошей общины. Оставленные на произвол судьбы в лесу в самые суровые зимы, они превратились в убежденных выживальщиков, более выносливых, чем крестьяне, которые все лето работали в полях. На пороге взросления, между детством и юностью, Люстина, несомненно, могла бы позаботиться о себе, но больше всего ее беспокоила судьба матери. Поэтому, когда люди в мантиях пообещали отвести ее к матери, она, не колеблясь, последовала за ними.

Они были известны по всей Прецепсии как Пентакрукс, стойкая религиозная группа, которая прочесывала деревни в поисках грешников. Гораздо более нетерпимые, чем случайные христианские миссионеры, через которых, как она знала, ей приходилось проходить. Они верили в святых Пентасанктори, божественную пятерку, которая состояла из Отца, Девственной Матери, Мессия и двух воинов по обе стороны от него. В отличие от большинства христиан, они избегали существования ангелов, веря, что они были избранными воинами своего Святого Отца, и все сверхъестественное в их мире было злонамеренным по своей природе.

Их слово соперничало с властью самого короля, и никто не осмеливался подвергать сомнению их веру, чтобы их не разыскали, чтобы вздернуть и распять, что духовенство сочло бы святым очищением. Пентакрукс был их воинствующей сектой, которая, как говорили, охотилась и уничтожала мировое зло.

И так случилось, что это была мать Люстины, которую они считали таковой.

Тот, кого звали епископ Венейбл, который, казалось, был самым заметным из мужчин в рясах, его манеры и одежда были гораздо более официальными, чем у остальных, провел ее по исключительно продуваемому сквозняками коридору, освещенному факелами. Его длинный золотой посох стучал по булыжникам, отмечая каждый незнакомый шаг. Холодный воздух покалывал ее кожу, но именно от неизвестности у нее по спине пробежал холодок, когда она позволила пожилому мужчине вести ее к свету в конце сумеречного туннеля. Сердитые крики пробудили ее страхи, и ее горло стало таким же сухим и колючим, как платье из конопляной ткани, которое касалось ее лодыжек при каждом нервном шаге.

Свет. Она сосредоточилась на этом. Плохие вещи никогда не случались при свете. Это всегда была тьма, всегда говорила мама.

В темноте зло проявляло наибольшую активность. Следовательно, ей нечего было бояться.

Когда она прошла под аркой, солнце ударило в нее ослепительным светом, и она прикрыла глаза от него.

Мужчины, женщины и дети собрались вокруг платформы, установленной посреди поляны во дворе монастыря.

Палящее солнце палило ей в затылок, когда Люстина приподнялась на цыпочки, чтобы разглядеть все эти скопившиеся тела. Они расступились перед епископом, в то время как он направился к платформе с ней на буксире.

Некоторые в толпе были одеты в шелка, в то время как другие ничем не отличались от нее, одетые в поношенные лохмотья, которые едва облегали их костлявые тела. Матери прижимали к себе своих детей , когда она

проходила. Один плюнул в нее. Другой говорил враждебным тоном, на языке, которого она не понимала. Независимо от того, были ли они бедны или богаты, все они, казалось, разделяли общую ненависть к юной Люстине.

Епископ Венейбл остановился перед платформой и отпустил руку девушки.

-Выведите обвиняемую вперед!

При этих словах Люстина повернулась туда, где мужчины, одетые в мантии с капюшонами, скрывающими их лица, вели ее мать к платформе в кандалах такой толщины, что под кожей виднелись сухожилия. Девочка ахнула, увидев зубчатое устройство, которое тянулось от подбородка ее матери к шее, удерживая ее голову запрокинутой назад.

Толпа стала громче, более враждебной, чем раньше. В воздухе пахло элем, сладко пахнущей кожей богачей и пьянящим запахом насилия.

Некоторые шептали: -Ведьма!

Другие скандировали: -Еретик!

Цепи звякнули о железную платформу, когда мать Люстины подвели к столбу, к подножию которого были привязаны щепки и хворост. Те самые дрова, которые они с матерью нарубили перед зимой, украденные епископом и его гвардейцами, когда они ворвались в их дом.

По поднятию руки епископа толпа успокоилась. Каждый нерв в теле Люстины дрожал от страха. Она посмотрела матери в глаза, наклонившись в сторону в надежде, что та обратит внимание, но хитроумное приспособление на ее горле помешало ей сделать это.

-Эта незамужняя женщина привлечена к ответственности по обвинению в ереси и колдовстве!

Епископ говорил с предвкушающим воодушевлением, поднимая свой посох в воздух, что, казалось, вызвало еще больше гневных криков из толпы.

-Она говорит языком дьявола и, следовательно, будет отправлена обратно в свой истинный, адский дом, где ей самое место. Река вечного пламени примет ее с распростертыми объятиями, и мы почувствуем, как свет Святого Отца ярче воссияет над нами за то, что мы избавили нашу священную общину от такой грязи. Наказание за ересь и колдовство - смерть!

Глаза Люстины наполнились слезами, когда она внезапно поняла их намерение. Почему она была рождена. Это было не для

возможности увидеть свою мать, чтобы стать свидетелем ее казни. Она, пошатываясь, направилась к