За Усами - Джинджелл Вэнди Страница 2

Конечно, он мог бы продолжить идти вдоль парковой линии и попытаться оторваться от преследователей. Атилас всегда жил в мире, состоящем из слоев, — как трайфл (торт) как однажды сказал ему его человек, — где реальный, грубый и опасный мир фейри За, мир людей — впереди, а мир Между где-то посередине. Предметы — и люди — могли перемещаться между мирами, по мере приближения принимая разные формы, и, хотя две фигуры позади него выглядели как люди, они определённо стали бы менее похожими на людей, если бы напали на него в открытую. Это было бы опасно как для Запредельных, так и для людей, и Атилас сомневался, что они попытаются напасть на него напрямую. Но точно так же, как запредельный мог проходить сквозь слои мира, они были способны заманить его в такое место, которое было не так легко увидеть человеческому глазу. Мир Между сам по себе был запутанным и многослойным, и люди были очень хороши в том, чтобы видеть только то, что они хотели видеть, в слоях тени вокруг них. Лучше сражаться и победить, чем бежать.

Атилас чуть ускорил шаг, но затем замедлил его, чтобы сохранить прежний темп, расправив бёдра и расправив плечи. По человеческим меркам он мог выглядеть на сорок с небольшим, но по меркам фейри он был намного старше, и у него уже несколько месяцев не было серьёзных битв. Двое неудачников не должны были стать для него проблемой, но он всегда видел смысл в риске только тогда, когда награда была достаточно впечатляющей.

В нём была какая-то холодность, которая побуждала к необходимости узнать, знают ли эти запредельные, где он живёт. Если Зеро, также известный как новый лорд Серо, или король, уже знали, где он живёт, он не сможет вернуться домой. Те запредельные могли быть просто авантюристами, которые случайно увидели его и знали о награде за него, но Атилас не хотел бы делать ставку на это предположение. Полагая, что никто не узнает о том, что он в Сеуле — или даже, скорее всего, узнает, — он стал менее осторожен после приезда. Если он подцепил запредельных в Кондоке, откуда начал свой путь, они, несомненно, знали, где он живёт.

Впереди, у левой стороны туннеля, к которому он приближался, собралась группа из двадцати с чем-то человек. Туннель изгибался дугой над линией парка, над головой проносились машины и мотороллеры, а под ним сгущались тени. Атилас неторопливо обошёл людей, легко переступая через железнодорожные пути, чтобы не наступать на металл, который был бы неудобен даже в его обуви, затем резко повернул налево под прикрытием группы и вышел из туннеля.

Лианы, росшие по внешней стороне туннеля, мягко касались его рукава, когда он проходил по узкой улочке, которая вела между зданиями из красного кирпича к главной дороге; Атилас снова повернул налево и оказался в узком переулке, который проходил под другой аркой туннеля и слегка изгибался. Если он правильно помнил, туннель заканчивался заросшей травой кучей старых коричневых горшков для кимчи и заросших цветочных горшков, а под ногами возвышался грязно-белый бетон, неровно переходящий в бетонные дома, которые были старше самого туннеля.

Он сделал два шага по неровно забетонированной аллее, и мир изменился. Теперь, когда вокруг него обрисовались очертания серых человеческих зданий и появились предметы, которые выступали в мир Между из мира За — вещи, которые не должны были существовать в человеческом мире, — Атилас почувствовал себя более бодрым и живым; он почувствовал себя в большей опасности. Это было знакомое, возбуждающее чувство! Когда он вышел из-за поворота туннеля, на провисших крышах из голубой черепицы, кое-где покрытых гофрированным железом, казалось, выросло больше лиан, чем было мгновение назад; они по-прежнему были едва ли выше уровня его глаз, но теперь он видел за ними лианы и смог, а не здания и смог за ними.

Там находились вещи, которые он мог бы подобрать и превратить в оружие. У любого из плантаторов, столпившихся у каждой стены переулка, были тростниковые палки для тренировок, которые могли бы легко превратиться в мечи, если бы он захотел перенести их в Между из мира За, где они самом деле находились. Но Атилас никогда не путешествовал без собственного оружия, если была такая возможность, и он уже был хорошо подготовлен.

Он дошёл до конца аллеи и уселся на самый большой из горшков для кимчи, который был ещё цел и относительно чист, за спиной у него блестел серый бетон; затем он скрестил лодыжки и стал ждать. Если только они не попытаются взлететь по крышам, им будет трудно выбраться из переулка, где всё, казалось, было сделано из бетона или было перекрыто им. Та часть туннеля, из которой он появился, уже снова становилась твёрдой — по крайней мере, ни один человек не смог бы забрести туда, пока он занимался своими делами.

Двум запредельным потребовалось всего несколько минут, чтобы найти дорогу в переулок, очертания их тел размягчились и замерцали, когда их подошвы коснулись переплетающихся нитей Между, которые пронизывали переулок и меняли сам воздух вокруг них. Они остановились чуть дальше по аллее, заметив его, и с чувством неловкости осознали, что их жертва не должна была быть такой расслабленной, какой, по мнению Атиласа, выглядела.

— Вы следили за мной, — любезно сказал он им. — Однако, боюсь, вы ошиблись в своей добыче.

— Мы знаем, что ты — Слуга, — сказал тот, что был покрупнее, из двух запредельных. — Не пытайся убедить нас, что это не так.

Атилас поправил манжеты коротким, ловким движением, от которого его ножи ослабли в ножнах.

— Я не смел бы даже мечтать об этом.

— Ты оставил столько следов, что обнаружить их смог бы даже ребёнок, — сказал более мелкий запредельный. Он был фейри, в отличие от фигуры рядом с ним, которая, как и ожидал Атилас, начинала походить на тролля. Высокий и мускулистый, под покровом Между похожий на молодого, одетого по-деловому жителя Сеула, от которого почти ничего не осталось. — Если бы ты не оставлял следов на растениях, возможно, у тебя получилось бы выиграть ещё несколько минут, но я сомневаюсь.

— Неужели? Как неудачно. Интересно, — сказал он, легко и торжествующе поднимаясь, — зачем именно я это сделал?

Он больше не чувствовал себя старым или уставшим. Атилас был готов — нет, жаждал — сражаться. Он с точностью до секунды знал, сколько времени потребуется, чтобы обезвредить двух противников,