Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина Страница 18

Я не подала вида. Я продолжала идти, напевая под нос глупую песенку, которую слышала от Марфы, изображая рассеянную и довольную собой дурочку. Но внутри я напряглась до предела.

Я свернула в сторону своих покоев, но в последний момент, проходя мимо ниши с высоким зеркалом, сделала то, чему научил Григорий. Я не стала оглядываться или искать невидимку. Я послала к зеркалу крошечный, почти невесомый импульс света, исказив на долю секунды отражение в нём.

И в искажённом стекле я увидела его.

Дмитрий Зарев.

Он стоял в нескольких шагах позади меня, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с невозмутимым, изучающим выражением. Его плащ-невидимка был совершенен, но мой трюк с светом, искажающим восприятие, на мгновение сорвал его маскировку.

Сердце у меня ушло в пятки. Что ему нужно? Почему он здесь? Шпионит за мной по просьбе врагов? Или… по своим собственным причинам?

Я не остановилась. Не обернулась. Я сделала вид, что поправляю прядь волос, заглядывая в то самое зеркало, и прошла дальше, к своей комнате, не ускоряя шаг. Я чувствовала его взгляд на своей спине до самого поворота.

Запершись в комнате, я прислонилась к двери, пытаясь унять дрожь. Его появление здесь, в самом сердце владений Меньшиковых, было наглостью невероятной. И оно меняло всё. Он был не просто внешней угрозой. Он был призраком, который мог свободно бродить по нашему дому.

На следующее утро, за завтраком, я поймала на себе взгляд Ольги. Он был особенно пристальным. И в нём читалось не просто подозрение, а… знание. Как будто она тоже была в курсе ночного визита. Или ждала его последствий.

Глава 19

Присутствие Зарева, незримое, но ощутимое, висело в воздухе поместья следующие несколько дней. Я ловила себя на том, что вздрагиваю от каждого шороха, вглядываюсь в глубь каждого зеркала, проходя мимо. Он был призраком, тенью, которая могла оказаться где угодно и услышать что угодно. Это заставляло меня быть вдвойне осторожной.

Мои «дружеские» чаепития с боярыней Марфой стали напоминать тонкий танец на лезвии бритвы. Я должна была продолжать играть наивную простушку, в то время как каждое её слово, каждый намёк я теперь пропускала через призму возможного присутствия незримого свидетеля. Что, если Зарев шпионил и за ними? Что, если он знал об их интригах? И как он мог этим воспользоваться?

Марфа, тем временем, становилась всё смелее.

— Милая, ты просто не представляешь, как много поддержки есть у тебя в Совете, — томно говорила она, разливая ароматный чай в фарфоровые чашки. — Люди устали от вечных склок Ольги. Им нужна… свежая кровь. Новая надежда. Ты могла бы ею стать. При нашей скромной помощи, конечно.

— Но я всего лишь… я не знаю правил, — опускала я глаза, изображая сомнение.

— Правила пишутся теми, у кого сила, дорогая! — восклицала она. — А у тебя она есть! Такая яркая, такая… чистая. Нам нужен лишь твой голос. Твоё согласие. А всё остальное мы возьмём на себя.

Они хотели сделать меня марионеткой. Красивым светлым лицом, за которым они будут вершить свои тёмные дела. Ирония ситуации была в том, что они, сами того не зная, предлагали мне именно то, к чему я и должна прийти — власть и влияние. Но не в их трактовке. Если раньше меня это пугало, то теперь я постепенно, не без помощи Григоря и старейшины Матвея, готовилась к этому. По крови кроме Артема и меня больше некому возглавлять род. Пока мы живы.

Я тянула время, кивала, вздыхала, говорила, что мне «нужно подумать». А сама через Лизу передавала информацию Матвею. Он реагировал скупыми гримасами: «Пусть думают, что ты на крючке. Узнаем их планы до конца».

Тем временем Григорий, заметив мою нервозность, изменил тактику тренировок.

— Ты научилась прятаться, — сказал он однажды. — Теперь учись искать того, кто прячется лучше тебя.

Он начал учить меня не просто чувствовать магию, а «сканировать» пространство — искать малейшие аномалии, искажения, следы чужого присутствия. Это было невероятно сложно. Я должна была растягивать своё восприятие, как паутину, на десятки метров вокруг, чувствуя каждую пылинку, каждую колебание энергии. Голова раскалывалась после таких упражнений, но я чувствовала, как моё «магическое зрение» становится острее.

Как-то раз, возвращаясь от Марфы, я снова почувствовала тот самый лёгкий, почти неосязаемый след. Едва ощутимый шорох чужой магии в воздухе. Зарев. Или кто-то другой?

Я не стала паниковать. Вместо этого сделала то, чему научилась. Я не пыталась «увидеть» его — его маскировка была слишком идеальной. Я попыталась почувствовать пустоту. То место, где его магия создавала идеальную иллюзию отсутствия. И там, в глубине коридора, я ощутила её — крошечную, почти невидимую дыру в реальности, за которой скрывалось что-то живое и мощное.

Он был здесь. Следил. Слушал.

Вместо того чтобы испугаться, я… улыбнулась. Про себя. И решила рискнуть.

Я остановилась у того самого зеркала, что помогло мне в прошлый раз, сделала вид, что поправляю причёску, и громко, насколько хватило духу, вздохнула:

— Ах, если бы князь Дмитрий знал, какие здесь плетутся интриги… Он бы, наверное, посмеялся. Или… нашёл бы способ этим воспользоваться. Жаль, что мы враги.

Я сказала это тихо, словно размышляя вслух, и тут же пошла дальше, не оглядываясь. Сердце колотилось как бешеное. Это была безумная рискованная игра. Я бросала ему намёк. Прямо в лицо. Я давала ему понять, что знаю о его присутствии, и… предлагала себя в качестве источника информации. Играла на его любопытстве и его прагматизме.

Последующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Ответа не последовало. Ни намёка, ни знака. Я начала думать, что переоценила его интерес или, того хуже, что он использует информацию о нашем роде во вред нам.

Но на третий день, когда я занималась в библиотеке, изучая старые карты торговых путей, искала способы улучшить экономику клана, чтобы не зависеть от милости таких как Марфа, ко мне подошёл боярин Леонид. Он положил на стол передо мной потрёпанный том в кожаном переплёте.

— Это… трактат по световой магии, княжна, — сказал он, избегая моего взгляда. — Очень редкий. Мне его… передали. Для вас.

— Кто передал? — спросила я, насторожившись.

— Не знаю. Его оставили на моём столе. Без записки. Такие книги только у огненных водились… — задумчиво добавил он, глядя на меня.

Я открыла книгу. Старые страницы, испещрённые