Изгнанная с позором - Нита Вольская Страница 18

Граф удивлённо дёрнул бровями. Ждал благодарности? Не заслужил.

— Вообще-то, это не я создал ту ситуацию на балу… — толсто намекнул.

— Может и не вы. Но без вашей баронессы там явно не обошлось. Так что косвенно вы к этому тоже причастны.

Мысленно чертыхнулась. Надо бы получше фильтровать речь. Вон у него как глаза на лоб полезли.

— Так зачем вы пожаловали, граф? Я гостей не ждала, и вообще спать собиралась.

Обескураженный супруг смотрел на меня как на нечто не укладывающееся в голове.

— Да я, э…, справиться о твоём здоровье пришёл…

— За ту пару часов, что вы отсутствовали, ничего особо не изменилось. Поэтому можете спокойно идти к себе. Или куда вы там собирались? К Люське? Ой, простите, — Люсине... Передавайте своей белобрысой от меня огромный привет. И скажите, что теперь я буду регулярно приходить к ней в кошмарах…

— Она не моя…

— Да? А чья? Общая?.. Тем хуже для вас…

— Ири… кхм… Ириана, я не могу сейчас всего рассказать, но ты должна знать, что это была не измена, а необходимость…

— Вы можете называть ваши шашни как пожелаете. Мне до них нет никакого дела. — грубо перебила. — И желания слушать — тоже. И раз уж вы уже удовлетворили своё любопытство, не могли бы покинуть мои покои? Я хочу отдохнуть. — посмотрела на него так, чтобы у него не осталось сомнений в моём желании от него избавиться.

Граф остался сидеть.

— Ири…

— Ириана. — напомнила.

— Хорошо, — Ириана. Я пришёл сказать, что исполню твою просьбу и перепишу имение на тебя.

— Ну что ж, за это вам искреннее человеческое спасибо.

На самом деле «спасибо» прозвучало не так уж и искренне. Я вообще считаю, что, после всего что граф с любовницей сотворили с молодой графиней, им следует спалить себя заживо, предварительно завещав Ириане всё своё имущество.

— У вас всё, или ещё что-то есть? — поинтересовалась нетерпеливо.

Мне было некомфортно в его присутствии. Особенно, когда он нет-нет, да скатывался взглядом на грудь. Хотя на этот раз я её предусмотрительно прикрыла до самой шеи одеялом.

Засобирался. Наконец-то.

Уже дошёл до двери, и остановился. Повернулся.

А я как раз вспомнила, что не спросила про кучера. Как же его зовут?..

Граф явно что-то собирался сказать, но я его опередила:

— Вы можете выделить мне в помощники кучера? Оле… Олеша… забыла, как его имя…

Удивила.

— А почему именно Олешку? У меня есть более крепкие мужики.

— Мне этот нужен. — выдала безапелляционно.

Поймала странный взгляд.

Он о чём подумал? Вот кобель!

Я, конечно, не обязана перед ним отчитываться, но и думать про себя что попало не позволю.

— Мне кажется, у моей служанки с ним роман. Пусть хотя бы они будут счастливы.

Вздохнул.

— Хорошо…

И снова на меня странно посмотрел. Похоже, я опять его чем-то озадачила.

Изучив меня, как будто в первый раз увидел, неожиданно выдал:

— Выздоравливай поскорее…

— Не можете дождаться, когда я уеду? — спросила иронично, одновременно откидывая одеяло, — уже упарилась лежать укрытой по самый подбородок, а он всё не уходит.

У графа явно скакануло давление. Оттянул ворот. Не знаю, от увиденного, или от моего вопроса.

— Ну зачем ты так? — прохрипел. — Я ведь от чистого сердца…

А я подумала про то, что всё-таки грудь виновата — вон как пялится. Прямо прилип взглядом, и пересохшие губы облизнул. Нешуточно мужика пробрало.

Но прикрываться не стала. Сделала вид, что не заметила того, что с ним творится. Наоборот, подняла одну бровь, показывая, что думаю насчёт его обид.

— Чтобы желать от чистого сердца, нужно его иметь. А это не ваш случай.

О, кажется, ему существенно полегчало. Посмотрел так, что мне было впору пожалеть о своих словах, и от стыда провалиться. Но я снова его удивила — не провалилась. И ни капли не пожалела.

Ушёл обиженным.

Скатертью дорога.

Убедившись, что он больше не вернётся, расслабилась. Немного «погнездилась», пока нашла удобную позу, и снова прикрыла глаза.

Никак не давал покоя вопрос: зачем он в действительности приходил? Явно ведь не для того, чтобы обрадовать своим согласием и справиться о здоровье. И его реакция на грудь это подтвердила. Неужели правда хотел воспользоваться больной женой? Совсем что ли конченый?

Ещё немного посомневалась, и всё-таки встала и подпёрла дверную ручку стулом. От греха подальше.

Глава 17. Люськины козни

Проснулась с первыми лучами солнца — деревенская привычка. Прислушалась к ощущениям. Странно, но я чувствовала себя абсолютно здоровой.

Только как такое возможно, если ещё вчера я еле двигалась, борясь с головокружением и тошнотой? А если учесть, что после сердечного приступа вообще быстро не восстанавливаются, то моё состояние вызывало много вопросов.

Села. Размяла шею, плечи. Ничем негативным это в теле не отозвалось. Встала. Голова не кружится, не тошнит.

Попыталась найти объяснение выдвигая различные версии. Может это потому, что тело мне неродное, и этот приступ я ассоциирую с Ирианой, а не с собой? Тогда что получается: телом управляет душа? И эффект плацебо действительно реален? А может это местные настойки так работают?

В общем, чудо чудесное, не иначе.

Походила по комнате, сделала наклоны, повращала тазом. Никакой побочки.

С одной стороны, новость приятная — поскорее уберусь из этого гадюшника. Но с другой… Не послужит ли моё выздоровление для графа сигналом к действию? Как начнёт меня отлавливать на каждом углу, чтобы в очередной раз «попрощаться». Мне такой радости не надо. С Люськой пусть такие финты проворачивает.

Всё, решено! Буду симулировать.

Сделала небольшую зарядку, чтобы размять косточки, убрала стул от двери, и легла в кровать.

Вскоре пришла Маруня, принесла кашу и морс.

С ней я решила спектакль особо не разыгрывать. Села, сама поела. И заодно обсудили несколько вопросов, касающихся переезда. В частности, попросила её упаковать все мои вещи (точнее — вещи Ирианы).

И тут всплыла весьма занятная информация.

Оказывается, комната, в которой я нахожусь, вовсе не покои графини. Её покои находятся на третьем этаже, и состоят из двух больших комнат и гардероба. А в этой каморке Ири оказалась благодаря вконец обнаглевшей Люське.

Маруня передала дословно, что сказала эта писклявая, когда привезли с бала бездыханное тело хозяйки имения. И даже её отвратительный голос изобразила: