Корни тьмы - Деми Винтерс Страница 17

— Теперь понимаешь? — дыхание Лиса было прерывистым, в голосе слышались резкие нотки. — Я бы никогда не стал шутить такими вещами.

С этими словами он откатился в сторону, оставив Геклу моргать, глядя в усыпанное звездами небо. Кто, во имя священного пепла богов, он вообще такой?

Она с трудом села, радуясь, что из глаз Лиса исчезла вся серьезность. Он выпятил грудь и громко провозгласил:

— Еще один раунд в пользу Лиса! — Его улыбка стала еще шире, когда он увидел выражение лица Геклы. — О, не будь такой мрачной. Не то чтобы ты сама осталась без приза.

— Боги. Как мне удалось отыскать самого большого мальчишку в мужской шкуре во всем королевстве?

Он хмыкнул.

— Не стоит сокрушаться о том, что ты так чувствительна к моим прикосновениям, Рысь. Мне это в тебе нравится. Брешь в твоей крепкой броне.

Гекла отвернулась, скрывая смущение, но Лис не пропустил дрожь, пробежавшую по ее спине.

— Ты замерзла. — Он нашел запасное одеяло и укутал их плечи. Устроившись рядом, они сидели бок о бок, глядя на стремительную реку. Невозможно было не заметить, что сам воин так и не получил разрядки, но, поймав ее взгляд, он ухмыльнулся. — Сможешь попробовать еще раз, когда согреешься.

Она подавила желание ткнуть его локтем в ребра и вместо этого прильнула к его теплу. Лис взял ее озябшую левую ладонь в свои и стал растирать, возвращая коже тепло. Внутри Геклы бушевала борьба. Одна часть съеживалась от такой открытой нежности, другая наслаждалась уютом, который дарила его забота.

Пока они сидели в тишине, и Лис поправлял одеяло, чтобы укрыть ее бедра, мысли Геклы некстати переключились на Лофтура. Боги. Как она могла думать о нем в такой момент? Но еще больше бесило другое. Как этот безмозглый мужчина все еще мог отказывать ей во входе в лес? Он и вправду верит, что они одолеют туман, не выяснив его происхождение?

Лис положил ее правую ногу себе на колени и принялся массировать ступню.

— Что поглотило твои мысли? — спросил он, вдавливая большие пальцы в свод стопы. Было так хорошо, что она чуть не застонала.

— Трескоголовый мужчина, на которого я работаю…

Большой палец Лиса резко вдавился сильнее, и Гекла вскрикнув оборвала фразу. Он ответил на ее яростный взгляд веселым.

— Жаль тратить такую прекрасную ночь на мысли о делах.

Когда его пальцы снова принялись мягко растирать ей стопу, Гекла поняла, что он прав. Думая о работе, она не замечала красоту вокруг, лунный свет, мерцающий на речной воде, щебетание зимокрыла где-то неподалеку.

— Я не всегда была такой, — пробормотала она скорее себе, чем мужчине рядом.

— О чем ты?

Она тихо хмыкнула:

— Раньше я… умела радоваться мелочам. Мечтала о будущем.

— А теперь?

— А теперь я… — Гекла вздохнула. — Мои мысли часто возвращаются в прошлое.

— Надеюсь, к чему-то хорошему? — сказал Лис, и двусмысленность в его голосе невозможно было не уловить.3 Гекла позволила взгляду пройтись по длинным рукам и ногам воина, и вдруг слишком остро осознала каждое место, где их тела соприкасались.

— О чем теперь думает твоя прекрасная голова, Рысь? — с усмешкой спросил Лис.

— Мне вот интересно, — сказала она, ведя пальцем по рваному красному шраму на его плече, — что за оружие оставило такой след?

Лис вытянул шею, пытаясь рассмотреть шрам, а когда их взгляды встретились, в его глазах плясало озорство.

— Я повздорил с деревом.

— С деревом?

— Ага. Оно имело наглость вырасти на краю утеса.

Гекла нахмурилась.

Мужчина усмехнулся, проводя большим пальцем по шраму.

— Над моим любимым местом для купания есть обрыв. Один друг подбил меня прыгнуть, ну а я, как уже говорил, никогда не проигрываю…

— Значит, эта рана — плод мужской гордости, — хмыкнула Гекла, и, к собственному удивлению, наклонилась и мягко коснулась шрама губами.

Лис выглядел восхищенным, и в его улыбке было что-то такое… чистое.

— Дерево упрямо пыталось помешать моему падению, но, рад сообщить, что победа осталась за мной.

Гекла покачала головой, беззвучно смеясь.

— А вот этот, — с азартом продолжил Лис, показывая шрам на внутренней стороне запястья, — я получил, когда перебрал эля на пиру в честь дня рождения брата и свалился с лестницы у нужника.

Гекла взяла его за руку и поцеловала этот шрам.

— А этот… — Лис откинул одеяло и повернулся, демонстрируя отметину на боку, — тоже был получен после изрядной выпивки на пиру.

Гекла наклонилась ближе, позволяя его запаху заполнить все чувства.

— Это не шрам, — поддразнила она. — Это татуировка. Причем паршивая. Чем это вообще должно было быть?

— Это дракон. Неужели не видно?

Гекла и впрямь не видела. Смеясь, она все равно поцеловала татуировку.

— Вижу, в тебе живет тяга к безрассудству.

— Ты видишь безрассудство, а я вижу жизнь.

Гекла выпрямилась и заглянула ему в глаза.

— Ты никогда не жалеешь о своих решениях? Не хочешь вернуться назад и поступить умнее?

Он покачал головой.

— Если я правильно понимаю, — медленно проговорила Гекла, — ты мужчина, который живет настоящим, и, возможно, не слишком думает о будущем. А я — женщина, чей разум застрял в прошлом.

Взгляд Лиса стал задумчивым.

— Похоже на то.

С ее уст сорвался недоверчивый смех.

— Сегодня я хочу быть больше похожей на тебя, — порывисто сказала Гекла.

На его красивом лице промелькнула тень сомнения.

— Ты…

— Научи меня.

Лис молча обдумывал это несколько мгновений.

— Можешь начать с того, что… доверишь мне какой-нибудь секрет.

Она ожидала чего угодно, но не этого.

— Секрет? — Гекла нахмурилась. — И откуда мне знать, что ты не пытаешься выведать сведения?

Он пожал плечами.

— Полагаю, тебе придется мне довериться, Рысь.

Старые инстинкты призывали к осторожности, велели не доверять этому мужчине, но, украдкой взглянув на него, она вдруг услышала собственный голос:

— Я чувствую вкус цветов.

Лис рассмеялся, но тут же осекся.

— Ты чувствуешь вкус…

— Цветов. Когда испытываю удовольствие.

Зрачки Лиса увеличились, точно чернила в воде. Когда он заговорил, голос был шершавым, словно песок.

— Объясни.

Гекле захотелось уйти в себя, возвести шипастые стены, которыми она привыкла отгораживаться от других. Но в этой ночи, на этом речном берегу и в этом мужчине было что-то особенное. И, как ни странно, признание на мгновение освободило ее и от прошлого, и от будущего.

— Фиолетовый на вкус как клубника, — сказала она. — Золотой — как горький, выдержанный мед4. А маджента… маджента на вкус как липовый мед.

После этого признания Геклу словно потряхивало изнутри. Тайна, которую она не раскрыла