Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло Страница 17

— Выгодной для нас? — хитро уточнил он.

— Естественно.

— А если они не захотят. Всё же подозрительно это, чтобы наш банк вот так запросто деньги раздавал.

— Кто сказал просто так, потребуем в залог их оборудование ну и процент от их будущей добычи из этой ещё не найденной жилы. — Я говорил, растягивая слова, наслаждаясь моментом, когда в глазах гнома начинала просыпаться не злость, а жадный, цепкий интерес.

— Так… то есть… они будут должны нам за старый долг, за новый долг, и мы получим права на то, чего у них ещё нет? — Гимли говорил сбивчиво, его мозг, выточенный годами работы с цифрами, уже лихорадочно анализировал возможную прибыль, складывая проценты на проценты. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, начали округляться, в них загорался знакомый огонёк. — Это же… это же…

— Гениально? Да, я знаю, — я прервал его, сделав последний, победный глоток из бокала. Вино оставило на языке долгое, терпкое послевкусие, идеально гармонирующее с моментом. — Они в долговой яме, из которой никогда не выберутся, а мы становимся теневыми владельцами их шахты, даже не заморачиваясь с юридическими формальностями. Они будут вечно работать на нас, до седьмого пота, свято веря, что вот-вот сорвут куш. А надежда, мой друг, — лучшая в мире мотивация и самая прочная цепь.

Он молча стоял, обдумывая то, что я сказал, а потом посмотрел на меня и негромко заговорил.

— Иногда я слышу, как старые гномы в таверне говорят, что людям нельзя доверять банковское дело, что людям не сравняться с гномами в финансовых делах, но, смотря на вас, я вижу сына своего отца. — Его слова были настоящим признанием.

Гномы ценят деловую хватку, а моя была взращена самим Гвардом Третьим, истинным мастером своего дела. Уверен, отец будет гордиться мной. Он учил не забирать крохи, а ставить на кон многое, чтобы забрать всё.

— Сочту за комплимент, — сказал я, ставя пустой бокал на стол. — А теперь иди и составь контракт.

Я знал, что к концу дня каждый гном в городе услышит о том, как Риодор Злотоносный, мальчишка, подобранный и воспитанный Стариком Гвардом, не просто пошёл по стопам отца, а провёл махинацию такой изощрённой жестокости, что в его принадлежности к роду Злотоносных не останется сомневающихся. Сейчас я чувствовал удовлетворение, мне потребовался год, чтобы заставить всех считаться с собой, и теперь ни один из них не посмеет усомниться, что я занимаю своё место. Не один человек до меня даже не смел устроиться клерком сюда, я же стал главой банка, что ужасно злило всех. За моей спиной шептались, мне в след плевались, но я шёл по головам, доказывая семье, что имею право быть на этом месте не только как их сын, но и как финансист и банкир.

Я как раз изучал очередной квартальный отчёт о доходах банка, выводя на полях расчёты будущих инвестиций, когда воздух в кабинете задрожал и вспыхнул знакомым синим свечением, подобным образом Малеш пересылал мне важную корреспонденцию. На стол прямо поверх цифр мягко опустилось зачарованное письмо с гербом графства Вуастель. Развернув его, я пробежался глазами по тексту:

«Деревня Семерянка Графства Вуастель сообщает дому гномов Злотоносных о задержании за правонарушение Громбарда Второго Грозного Злотоносного за сегодняшним днём одиннадцатью часами. Просим вас явиться в дом старосты для дальнейшего разбирательства и взыскания Дому».

— Что на этот раз?! — я резко поднялся со стула, задев локтем и опрокинув полупустую бутылку выдержанного вина с Солнечных холмов. Тёмно-рубиновая жидкость медленно растеклась по полированному дереву, заливая колонки цифр, но мне было не до этого. Меня охватил холодный ужас при мысли о том, что дед мог натворить на этот раз.

Графство Вуастель… Должники банка, — тут же пронеслось в голове. Значит, есть шанс замять дело без лишних сложностей. Главное — заплатить взыскание на месте, не доводя до официальных жалоб.

В дом старосты я входил в сопровождении пятёрки лучших защитников нашего дома, с сотней золотых в кошеле, заготовленным письмом с официальными извинениями для потерпевших и парой дорогих даров для них. В прошлый раз скандал вышел знатный, дед охотился на дикого гримборна, которого он пытался оседлать, пострадали посевы, и наш дом понёс колоссальные финансовые потери. В этот раз решение вопроса заняло считанные минуты. Но в течение этого короткого разбирательства я с удивлением узнал, что у графства объявилась графиня. Наследница дома правоправно приняла обязательства и получила своё захудалое имущество. Что-то подобное мне докладывали несколько дней назад, но я даже не стал вникать — наследники этих земель менялись чаще, чем перчатки у моей последней любовницы. Однако если новоявленная графиня не сбежала, узнав о долгах своего рода, то с ней стоит встретиться. У меня есть для неё заманчивое предложение. Но это — после. Сейчас предстояло решить проблему номер один — сумасшедшие выходки моего некогда грозного деда.

Глава 11

— Дед, я вытаскиваю тебя из неприятностей уже в пятый раз. Пятый! За неделю, — я старался говорить, но получалось с трудом. Я был зол и не просто зол, меня буквально трясло от сдержанного гнева. — Ты что, в детство впал?!

Мой дед, седой и некогда могущественный Громбард, стоял передо мной посреди площади, залитой утренним солнцем, в таком виде, от которого у любого уважающего себя гнома сгорела бы борода со стыда. Его знаменитая, некогда густая и ухоженная борода была выкрашена в кричащий розовый цвет и растрёпана. Из-под ночной рубахи, надетой наизнанку и насквозь мокрой, выглядывали босые ноги. От него пахло тиной, дорогим виски и откровенным безумием.

— Я просто хотел покататься, — его голос скрипел, словно несмазанная ось вагонетки. Он бубнил это в каменную плитку мостовой, упрямо отводя взгляд. Иногда у меня возникает ощущение, что после смерти бабушки этот гном скатился куда-то в глубокий подростковый возраст, только в сто раз хуже. — И вообще, я взрослый гном, а не ссаный мальчишка! Имею право седлать кого хочу!

— Дед! — мой крик эхом отозвался от стен управы, в тени которой мы стояли. — Денфы — не животные, чтобы их седлать! Они — разумный, дипломатически признанный народ! Ты оскорбил целую расу! И меня заодно, — добавил я уже тише, сквозь зубы, чувствуя, как от ярости у