Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло Страница 16

Это было как удар тока.

Он вздрогнул всем телом, а в его глазах мгновенно погасли все насмешливые искорки. Их сменила тёмная, густая волна желания, почти осязаемая и оттого вдвойне пугающая. Всё его существо будто сжалось, напряглось, готовое к захвату. Я поняла — сейчас меня не просто поцелуют. Его намерения, откровенные и хищные, прослеживались в напряжённых мышцах плеч, в том, как его пальцы впились мне в бедро.

Но адреналин — великий союзник. Пока его сознание было отравлено этим внезапным влечением, я действовала быстрее. Собрав всю силу и храбрость, я резко, со всей ярости, дёрнула коленом вверх, целясь точно в самую уязвимую мужскую точку.

Удар пришёлся точно в цель.

От неожиданности он ахнул, его хватка ослабла, и я, как угорь, выскользнула из-под него, подскакивая на ноги.

— Надеюсь, это научит вас слышать слово «нет»! — бросила я ему, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости и адреналина, и, развернувшись, бросилась бежать к повозке, позабыв об оставленой обуви.

Пока я мчалась, в голове стучала одна мысль: «Где же был Шушик?!» Оказалось, мохнатый предатель сидел в повозке и вёл с нашим возницей оживлённую беседу. Я вскочила в телегу, обернулась и увидела, что тот тип уже поднялся и, слегка сгорбившись, но с той же наглой ухмылкой, направляется в нашу сторону, держа в своих руках мои туфли.

— Гони! — выдохнула я парнишке.

К счастью, он оказался понятливым. Повозка дёрнулась с места, подбросив меня на сиденье, и через мгновение мы уже мчались прочь, оставляя за спиной реку, луга и одного очень неприятного незнакомца с горящими жёлтыми глазами.

Глава 10

Риодор Злотоносный.

Я только пригубил любимого вина, привезенного с солнечных земель Шайри, — редкого и драгоценного, словно сам Алый хрустальный цветок. На языке играли терпкие нотки выдержанного в дубовых бочках нектара, а аромат цветущих долин Шайри пьянил сильнее любого зелья. И в этот миг мой покой был грубо нарушен.

Дверь в кабинет с громким ударом отворилась, ударившись о стену и заставив вздрогнуть хрустальные подвески люстры. Старый Гимли, один из главных советников банка, доставшийся мне по наследству вместе с делом родителей, нёсся к моему столу так, словно за ним гнались разъярённые гоблины. Его густая, с вплетёнными в неё медными кольцами борода развевалась от быстрой ходьбы, а глаза пылали под густыми нависшими бровями. Гном с размаху швырнул на полированную столешницу, в сантиметре от моего бокала, потрёпанную папку с бумагами. Листы, словно испуганные птицы, разлетелись по тёмному дереву.

— Опять! Опять эти безмозглые рудокопы из шахты «Хрустальный тайник» подали прошение о продлении кредита! — его голос, грубый и резкий, заполнил всё пространство кабинета. — У них добыча упала на сорок процентов после того, как главную жилу промахнули и уперлись в сплошной гранит! Сорок!

— Гимли, мой бородатый друг, — я отставил бокал, позволив пальцам скользнуть по тонкой хрустальной ножке. — Если бы я хотел слушать жалобы на чью-то бестолковость, я бы пошел в вашу Подгорную таверну «Пьяный вагонетчик» и слушал, как вы хвастаетесь, кто дольше просидит под землей, не моргнув глазом. В чем суть? — Мои слова были пропитаны сладкой, почти ядовитой иронией. Я специально не поднимал взгляда на старого гнома, продолжая водить пером по очередному договору. Каждая буковка в нём стоила больше, чем годовой заработок тех самых рудокопов.

— Суть? Суть в том, что они нам не отдадут пять тысяч золотых! Никогда! — Гимли тяжело дышал, его широкая грудь вздымалась под кожаным дублёным камзолом. — Нужно конфисковать их драную паровую помпу и всё, за что можно получить хотя бы медяшку! Устроим аукцион, хотя бы частично покроем затраты. — Старик принялся трясти папкой прямо перед моим носом, затмевая аромат вина запахом пыли, пота и старого пергамента.

— Паровую помпу, — я, наконец, оторвался от бумаг и медленно, с наслаждением сделал ещё один глоток. Наконец, я поднял на него взгляд, встретив его пылающий. — Потрясающе. И что мы будем с ней делать? Продадим другой шахте, которая тоже сидит на мели? Или поставим у себя в холле, чтобы она ржавела и напоминала всем о нашей глупости? Нет, Гимли. Мы не благотворительный фонд для неудачников, но мы и не скупщики металлолома. — Я откинулся на спинку кресла из резного эбенового дерева, испустив театрально-тяжелый вздох, всем видом показывая искреннее негодование. Эта маска раздражала Гимли больше, чем прямая грубость. Я видел, как скулы гнома напряглись, а пальцы сжались в кулаки.

"Ничего, ничего, старый скряга, потерпишь. Ты служил моему отцу, а теперь служишь мне. Привыкай."

— А что предложите? Простить долг? — прошипел Гимли, и его борода затряслась от ярости. — Так я вам сейчас же бороду… э-э-э… себе бороду отрежу!

— Успокойся, твоя борода в полной безопасности, — я улыбнулся холодной, расчетливой улыбкой хищника. — Я предлагаю заработать. Продлеваем им кредит.

Я видел, как ещё секунду назад насмешливое лицо гнома стало пунцовым, будто раскалённый докрасна металл. Казалось, пар вот-вот пойдёт из его ушей.

— ВЫ… ЧТО?! — проревел он так, что задребезжали те самые хрустальные подвески. Старого Гимли буквально трясло от злости и возмущения, и ему дорогого стоило, чтобы снова обрести подобие невозмутимости.

— Но не просто так, — продолжил я, моя речь была медленной и снисходительной, словно я объяснял простые истины маленькому, неразумному ребёнку. — Под колоссальные проценты. И с одним маленьким дополнением. В залог мы берём не их унылую помпу, а права на следующую крупную жилу, которую они найдут. «Как они её найдут без денег на новое оборудование?» — спросишь ты.

— Именно это я и хотел спросить! — выкрикнул Гимли, всё ещё не в силах совладать с эмоциями.

— На самом деле над ситуацией с шахтами я думал не один день… и не просто думал. Знаешь ли ты, мой бородатый друг, что слухи распространяются быстро, особенно если один из владельцев печально известной нам шахты хвастается своей удачей в таверне. Конечно, он мог приукрасить, но я проверил и узнал детали об их ранее безуспешных изысканиях.

— Неужели ты хочешь сказать, что им улыбнулась удача? — с удивлением спросил гном.

— Именно. И раз уж они сами просят об отсрочке, мы её