Изгнанная с позором - Нита Вольская Страница 16

— Вообще, я тоже заметил кое-какие странности, когда её опрашивал. Поэтому, собственно, и полез в древние писания. — продемонстрировал книгу, которую читал.

— Нашлось что-нибудь интересное?

— Нашлось. Ересь о переселении душ. Но есть и кое-что более правдоподобное. Один ученый эскулап занимался изучением похожих ситуаций. Так вот он описал несколько случаев, когда после удара молнией и после кратковременной смерти у людей открывались новые способности, которые он назвал даром. Например, один мужчина, сквозь которого прошла стрела молнии, вдруг начал слагать стихи, при том, что не умел ни писать, ни читать. А девушка, вернувшаяся с того света, стала рисовать картины равноценные произведениям искусства. Хотя до этого никогда в руках не держала кисть.

— Хотите сказать, что моя жена приобрела похожий дар? Но разве может женщина мыслить как мужчина?

Лекарь замялся.

— Говорите, я уже ко всему готов.

— Понимаете, ваша Светлость, женский мозг в принципе мало чем отличается от мужского…

— Вы хотите сказать, что женщины от природы так же умны, как мы?

— Именно это я и хочу сказать. Всё дело в разнице воспитания и обучения. Мальчикам с детства преподают различные науки, и учат быть смелыми и решительными, а девочек обучают вести хозяйство и светскую беседу, и при этом быть кроткими…

Посмотрел на него с сомнением. Он всерьёз полагает что женщину можно обучить, например, праву, и сделать её судьёй? Или, что от неё будет толк в сыске? Из ума начал выживать по старости?

Кажется, он понял о чём я думаю. В глазах появилась обида и разочарование.

— Верить в это или нет — ваше право, фир Дебур. Но те таланты, которые описаны в этой книге, не возникли на пустом месте. Они были заложены в человеке изначально. Просто не развивались. И в момент, когда с организмом случилось нечто неестественное и шокирующее, эти способности стремительно достигли своего пика. А если говорить о вашей жене, то она не сделала ничего особо примечательного. Её поведение вообще можно списать на инстинкт — фира просто боится остаться на улице. Надеюсь, наличие инстинктов вы не отрицаете?

Устало вздохнул. Нужно срочно дать организму отдохнуть. А то я уже стал обижать дорогих мне людей.

— Извините, фир Лакор. Это всё усталость и нервы. Я, конечно же, не собираюсь подвергать сомнению выводы ученых мужей. Медицина не мой конёк. Поэтому оставлю эту стезю вам... У меня остался ещё один вопрос...

На время замолчал, тщательно подбирая слова. Не хочу, чтобы он догадался о моём истинном интересе.

— Моей супруге противопоказана любая активность?

— Не совсем понимаю про какую активность идёт речь. Она перенесла сердечный приступ. И я уверен, что яд повредил не только сердце фиры. Поэтому, боюсь, что ни на какие действия у неё просто не хватит сил. И если вы планируете её выслать в ближайшее время, то я бы вам посоветовал повременить. Дайте ей набраться сил перед дальней дорогой… И ещё, я бы посоветовал выполнить её просьбу — чтобы успокоить. Любые тревоги ей сейчас вредны…

Старик на мгновение замолчал, словно его осенила какая-то догадка.

— Или вы планируете в дальнейшем вернуть себе это имение?

— Нет, конечно. Оно останется за ней навсегда.

Старик улыбнулся.

— Тогда я вообще не вижу причин отказывать вашей супруге.

— Да проблема не в том, что я не хочу этого делать. Просто до меня этого никто не делал. Вы знаете хоть одну женщину землевладельца, не считая вдов? Вот и я не знаю…

Густав ещё шире улыбнулся. И успокоил:

— Всё когда-то случается впервые. Я уверен, что король вам не откажет.

Уже собирался уходить, но замер перед дверью. Повернулся.

— Фир Лакор, почему вы так печётесь о моей супруге? Ведь общество осуждает таких женщин, и никому нет дела до того, как сложится их дальнейшая судьба.

— Не обидитесь, если я скажу правду?

Старик смотрел на меня по-отечески тепло. Как на такого обидишься? Пусть говорит — всё прощу.

Качнул головой.

— Общество не всегда право в своих суждениях. Люди в большинстве своём видят только то, что хотят видеть. Поэтому не стоит всецело полагаться на мнение толпы… Я не верю, что ваша супруга могла такое сделать. Не такой она человек.

Глава 15. Кажется, у меня появилась подруга

Ирина

Как только граф ушёл, откинулась на подушку.

Сил в этом теле было с гулькин нос. Я понимаю, что Ириана из благородного рода, а они огороды не пашут, да и сердечный приступ перенесла. Но я не она, — всегда была девкой крепкой, и к такому не привыкла. Ваське вон одного удара сковородкой хватило, чтобы опрокинуться и присмиреть на некоторое время. И впредь размазнёй быть не собираюсь, даже в этом теле.

Сказано, сделано. Села. Дождалась, пока головокружение и тошнота стихнут и, придерживаясь за спинку кровати, встала.

По стеночке добралась до окна. Выглянула.

Граф куда-то намылил лыжи. Облегчённо выдохнула. Пусть катится на все четыре стороны, мне спокойнее, когда его нет рядом.

Стоило вспомнить его липкий взгляд, как меня тут же передёрнуло. А он словно что-то почувствовал — посмотрел в мою сторону. Едва успела отпрянуть от окна. Не хочу, чтобы он меня заметил. Ещё придумает чего-нибудь лишнего, да явится за супружеским долгом. От такого что угодно можно ждать. Особенно после того, с каким видом он пялился на грудь. Думала, что слюной захлебнётся.

Добрела до шкафа. Открыла створку. И встретилась взглядом с Ирианой — на внутренней стороне дверцы было ростовое зеркало.

С интересом рассмотрела новую себя.

Теперь я графа понимаю. Даже с всклокоченными волосами и в помятой сорочке это тело было прекрасным. Рост повыше моего прежнего: точно больше ста семидесяти сантиметров. Волосы густые, немного вьющиеся. Кожа ровная, идеальная, грудь высокая, бёдра округлые. И при этом талия осиная. Чуть приподняла полупрозрачную сорочку. Ножки тоже не подкачали.

Медленно покрутилась. Как и ожидала — с попой тоже всё в полном порядке.

И что этому идиоту муженьку ещё надо было? Да это же огонь, а не девка!

Пригладила волосы, ещё раз внимательно рассмотрела лицо, глаза, и заключила:

— Ох, Ириана, да если бы у меня было такое тело в моём мире, я бы таких дел наворотила….

Довольная увиденным переключилась на гардероб.

К моей великой радости, необъятных кринолинов