Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун Страница 16

— Зато у тебя есть личный наставник, который не потерпит лени, — бросил Кайден через плечо, и в его голосе снова зазвенели привычные командирские нотки. — Тридцать унций лунного папоротника сами себя не нарежут. Будешь варить зелье концентрации до тех пор, пока не перестанешь вламываться в мою голову посреди медитации! Жду тебя у котла через две минуты, адептка Спарк. Время пошло.

Глава 16

Кайден не шутил. Стоило мне переступить порог, как он с холодным профессионализмом вручил мне серебряный нож, тяжелую ступку и указал на медный котел, под которым уже плясало ровное голубоватое пламя. Сам он устроился за массивным столом в противоположном конце комнаты, обложившись свитками и всем своим видом демонстрируя, что спуску мне не даст.

— Режь лунный папоротник. Мелко. И не забывай про щиты, Спарк, — не поднимая головы от записей, бросил он. — Я буду периодически проверять твою защиту. Если почувствую хоть малейшую брешь - начнешь варить зелье заново.

Я тихо заскрежетала зубами, но послушно встала к разделочной доске.

Следующий час превратился в настоящую пытку. Монотонно шинковать жесткие, неподатливые стебли папоротника было само по себе утомительно, но делать это, параллельно пытаясь визуализировать в голове непробиваемую кирпичную стену, оказалось практически невозможно.

Кайден бил по моим щитам не в полную силу, но резко и без предупреждения. Стоило мне отвлечься на закипающую воду, как в сознание вонзалась ледяная игла его разума. Я вздрагивала, теряла ритм, злилась и снова судорожно латала дыры в своей мысленной защите.

Усталость брала свое. Вчерашний стресс, бессонная ночь, утренний выброс магии и этот внезапный перепад от уютных посиделок с домашними рогаликами к жесткой муштре слились в один тяжелый, пульсирующий ком раздражения.

«Великий потенциал, значит? — мысленно фыркнула я, с остервенением бросая в котел горсть нарезанного папоротника и добавляя каплю сока мандрагоры. — Мог бы хоть спасибо сказать за отвар, а не гонять меня как провинившуюся первокурсницу!»

Моя злость и обида, подогреваемые физической слабостью, сделали то, чего я так боялась: они пробили брешь в моем собственном контроле.

Я должна была отмерять энергию по капле, чтобы стабилизировать зелье концентрации. Но вместо этого, в момент очередной безмолвной вспышки раздражения на наставника, из моих пальцев в кипящее варево сорвался мощный, неконтролируемый сгусток магии Жизни.

Котел угрожающе зашипел.

Голубоватое зелье мгновенно сменило цвет на густой, перламутрово-золотой. Жидкость булькнула, и над ней поднялось густое, тяжелое облако пара. Оно не рассеялось под потолком, а плотным туманом скользнуло по столешнице, заполняя закрытое помещение лаборатории сладковатым, одуряющим ароматом.

— Спарк, что ты... — Кайден вскинул голову, его ноздри расширились, уловив запах.

Но было поздно. Я рефлекторно вдохнула этот пар, и в ту же секунду мир вокруг меня взорвался.

Испарения испорченного зелья, смешавшись с моей нестабильной магией, сработали как колоссальный эмпатический усилитель. Ментальная нить между нами, которую я так старательно пыталась заглушить кирпичной стеной, не просто натянулась - она вспыхнула ослепительным, раскаленным каналом. Мои хлипкие щиты снесло в одно мгновение.

А затем маска строгого учителя, которую Кайден так отчаянно пытался удержать, разлетелась вдребезги.

На меня обрушилось цунами его эмоций. Настолько сильное, чужеродное и подавляющее, что я выронила нож и покачнулась, вцепившись побелевшими пальцами в край лабораторного стола.

Я почувствовала горький, обжигающий привкус зависти и обиды, которую он испытал, глядя на мое письмо от родителей. Зависть к простым, теплым шерстяным носкам и нелепым рогаликам. К любви, которую нельзя купить за всё золото рода Де Валь и которую ему не суждено было узнать.

Следом ударила тревога. Липкий, удушающий страх. Это было воспоминание о сегодняшнем утре - его животный ужас от того, что Инквизиция могла увидеть меня, коснуться меня, уничтожить меня за связь с ним. Для меня стало удивлением, что он боялся за меня.

И, наконец, сквозь эту горечь и страх прорвалось то, что он сдерживал сильнее всего. Страсть. Темная, первобытная, сжигающая всё на своем пути жажда. Я буквально кожей ощутила вспышку того момента, когда я лежала на нем в спальне. Как горело его тело под моими руками. Как сильно он хотел тогда впиться в мои губы и никуда не отпускать.

Это было слишком. Эти эмоции принадлежали ему, но они ревели в моей крови, смешиваясь с моим собственным, ответным, пугающим притяжением. Воздух в лаборатории раскалился так, что стало тяжело дышать.

Грохот опрокинутого стула вырвал меня из оцепенения.

Кайден больше не сидел за своим столом. Его глаза, сейчас абсолютно черные, затопленные расширенными зрачками, смотрели только на меня.

Он пересек лабораторию в три огромных, хищных шага. В его движениях больше не было аристократической сдержанности.

— Н-наставник... — выдохнула я, отступая на шаг, но спина мгновенно уперлась в край тяжелого стола.

Он не ответил. Налетел на меня, как ураган, его руки жестко легли на столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку из собственного тела и дерева. Он навис надо мной, тяжело, прерывисто дыша. Его грудь вздымалась, едва не касаясь моей.

— Что. Ты. Наварила. — хрипло, с трудом выдавливая каждое слово, прорычал он.

Его лицо было в непозволительной близости от моего. Я видела каждую темную ресничку, чувствовала жар его кожи. Аромат испорченного зелья кружил голову, но еще сильнее её кружил коктейль из наших общих, вышедших из-под контроля чувств.

— Я... я потеряла фокус, — прошептала я. Мой голос дрожал, а сердце билось где-то слишком высоко. Я хотела оттолкнуть его, хотела сказать, что нам нужно проветрить помещение, но мои руки, будто живущие собственной жизнью, скользнули вверх и легли на его напряженную грудь, сжимая плотную ткань камзола.

Я тоже еле сдерживалась. Меня тянуло к нему с такой непреодолимой силой, словно гравитация внезапно изменила свой вектор, и теперь центром притяжения стал этот изломанный, пугающий мужчина.

— Ты сведешь меня с ума, Спарк, — выдохнул он мне прямо в губы. Его правая рука оторвалась от стола, пальцы зарылись в мои волосы на затылке, жестко фиксируя мою голову, не давая даже шанса отстраниться. — Выжжешь дотла...

Его взгляд, полный темного, отчаянного голода, скользнул с моих глаз на мои губы. Он боролся с наваждением, боролся из последних сил, сцепив челюсти так, что на скулах заходили желваки, но связь, усиленная проклятым зельем, неумолимо тянула нас друг к другу,