Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 16

Алина встретилась взглядом с матерью — и через секунду королева всё поняла.

— Боюсь, принц утомлён тренировками, — безупречно произнесла Сира; её голос легко перекрыл ленивый гул. Она мягко указала на Эша — сама картинка материнской заботы: — Он всё время тренируется, бедный мальчик.

— Чтобы стать величайшим королём, — добавил отец с гордостью в груди.

Алина с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Ему нужно отдохнуть, — подвела черту королева и так же легко, как раздавала приказы, расчистила дочери путь. Алина сжала пальцы на руке брата и повела его прочь от жадных взглядов, от душной требовательности.

Они растворились в коридорах и нырнули в убежище её покоев. Дверь сомкнулась, Эш рухнул на кровать; дыхание мелкое, золотая кожа влажна.

Алина выдохнула, прислоняясь к тяжёлой двери:

— Ты продержался меньше, чем в прошлый раз.

Руки Эша сжались, костяшки побелели.

— Прости, я не хотела… — она провела ладонью по лбу, вздохнула ещё раз. — Я знаю, ты забыл про приём и не был готов к толпе. Нечестно, что я…

Он лежал неподвижно, глядя в потолок; грудь ходила короткими рывками.

Алина села рядом и понизила голос:

— Я знаю, это слишком, Эш. Но ты всё лучше держишь это под контролем.

Он покачал головой; голос едва слышен:

— Я не могу… не могу быть к-королём.

Она фыркнула:

— Не глупи. Конечно, можешь.

Взяв его руки, она разжала кулаки, разгладила напряжённые ладони, массируя до мягкости. Эти руки созданы для короны, подумала она. Для меча. Но не для дрожи. Никогда для дрожи.

— Ты станешь великим королём, — уверила она.

Золотые глаза Эша потускнели сомнением:

— Они сме… смеются… надо мной.

Челюсть Алины напряглась:

— Никто не смеётся над тобой. Отец снял бы головы. — И всё же под ложечкой скрутило горько. Она знала правду не хуже его — пожалуй, лучше. Они не смеялись вслух — они смотрели. Она видела, как шепот скользит между придворными, когда Эш слишком долго подбирал слова, когда язык цеплялся об острые края фразы. Они замечали краткую паузу, то, как ему трудно удержать на себе внимание в комнате, набитой глазами.

Взгляд Алины смягчился — на золотого драконийца, лежащего на спине и пытающегося выровнять дыхание.

Она помнила первый приступ — в его десятый день рождения. Он должен был стоять перед двором — мальчик-принц на пороге царствования — и произнести речь. Они репетировали неделями, вдвоём, пока слова не стали привычкой, пока заикание не растворилось почти до невидимого шва. Но как только он вышел, как только десятки глаз уставились на него, он застыл. Грудь сдавило, воздух исчез, и, не произнеся ни слова, он упал на камень, хватая ртом пустоту.

С того дня Алина сделала это своей целью. По вечерам, вдали от чужих глаз, они шлифовали голос — делали его ровным, несокрушимым. И какое-то время это работало. В малых кругах, при знакомых Эш говорил без спотыкания. Но толпа, множество лиц — и паника снова подкрадывалась; груз ожиданий слишком тяжёл.

Он любил меч — сырой, честный язык боя. Там нет места запинке, нет времени для страха. На плацу он не «принц с изъяном»; он — воин. Оружие.

Её пальцы вновь провели по его ладони — я тебя вижу, говорило это прикосновение. И не отступлю.

Эш сглотнул; голос стал ещё тише:

— Виверианская принцесса.

Алина застыла:

— Что она?

— Она… узнает.

Алина вытолкнула воздух, сохраняя лицо:

— Ей незачем знать. Она приехала, чтобы выйти за тебя. И всё. Тебе не обязательно проводить с ней время, Эш.

Его золотые глаза потемнели; брови сошлись, губы сжались в нитку.

— Только не смотри так. Это правда, — упрямо сказала она.

Эш сел и покачал головой:

— Она будет моей ж-женой.

— И если ты так решишь, её единственная функция — родить тебе наследника.

Слова сорвались — и она тут же пожалела.

Взгляд Эша стал льдом. Он поднялся — весь рост, плечи жёсткие, злые.

— Я не буду обращать… обра— обращать с ней б-бе…безуважениея, — сказал он, голос дрожал. — Она будет б-будущей королевой.

Алина тихо выругалась:

— Эш, она — дикарка. Эта девушка никогда не полюбит тебя. Эта девушка разрушит нас. Разрушит тебя.

Он не обернулся.

И не сказал ни слова.

Алина застыла, пальцы вцепились в ткань платья.

Страх зашипел в её костях, просочился в самый мозг — как медленный, ползучий яд.

Виверианская принцесса погубит их всех.

Алина смотрела, как брат уходит; страх расползался под кожей, шевелился, как гнездо голодных личинок, вгрызаясь в поры, выгрызая плоть и кость — жадно, неумолимо, — в ту секунду, когда дверь захлопнулась.

Глава 11

Дом Теней

Королевство Магии — дивное место. Жаль, Хэдриан не может увидеть его со мной. Может быть, когда-нибудь. Город Элмвич, откуда я родом, — красивейший из всех: вокруг — топи, по которым мы ходим на маленьких деревянных лодках, движимых магией. Ночью наш городок светится зелёными фонарями, в которые мы вдули чары. Я любила лежать снаружи и слушать, как поют цикады, представляя остальной мир, гадая, как он выглядит. Всегда хотела путешествовать, хотя мысль оставить дом пугала до оцепенения. А теперь, теперь, когда я так надолго покинула своё королевство, меня тянет обратно — к болотам, к плачущим ивам, к своим людям. Я прежде боялась уйти. Теперь боюсь, что не вернусь.

Если ещё будет куда возвращаться.

Табита Вистерия

Весь вечер Мэл танцевала; ступни — босые — ныли от часов движения. Живот всё ещё был полон после пира, устроенного в её честь, но она отложила фрукт — дар богам, которых вскоре оставит. Мысль давила. Больше она не станет на колени в знакомых залах храма, не прошепчет молитву в священной тишине. В Королевстве Огня — свои святилища, но их бог — не её бог. Из всех трудностей, что ждут её в дальних краях, отсутствие места для молитвы будет одной из самых тяжёлых.

Рассвет уже нависал над горизонтом — отбывали через считаные часы. По обычаю прежде положено получить благословение Верховной Жрицы — молитву о пути. Храм был полон; воздух густел от шёпотов прощаний. Мэл скосила взгляд на брата Кая — тот переминался, как всегда нетерпеливый: к ритуалам терпения в нём никогда не хватало.

— Да хранит нашу принцессу Тьмы, — голос Верховной прошелестел над рассветом у входа в храм. Мэл низко поклонилась и поднялась по стёртым каменным ступеням; тени длинно и знаково легли к её ногам. У вечного голубого огня она бросила плод