Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 15

Королевство Огня безжалостно. Король хочет выдать свою дочь за Хэдриана — ради укрепления союза. Я знаю: за этим есть другое. Над нами прячется тень, наблюдает. Я слышала Его хохот — словно всё было задумано Им. Хэдриан зовёт Его во сне, и я думаю: неужели это сделали боги? Нашептали Королю Огня, влили в уши свой яд, развратили ум. Они знают: брачная клятва станет проблемой. Они знают, что Хэдриан любит другую — любит меня. Теперь они ждут, проверяя, готовы ли мы принести нашу любовь в жертву их игре.

Я — нет.

Табита Вистерия

Алина Ахерон опоздала.

Она никогда не опаздывала, но тонкое искусство доведения до совершенства её золотых волос заняло больше обычного. Горничная причёсывала каждый завиток, каждую прядь, крутила и закалывала, пока терпение Алины не истончилось до толщины шёлковых лент, вплетённых в локоны. Теперь, приподняв юбки, чтобы не путались в шагах, она спешила по бесконечным коридорам замка — дыхание острое, пульс частый.

Её карие глаза упали на тренировочный двор внизу — и кровь закипела.

— Я его убью! — прошипела она, собирая алые складки платья и вихрем слетая по винтовой лестнице. Пыль липла к подолу, сырой грунт пятнал золотые туфельки, которые она так тщательно выбирала утром, — она этого не замечала. — Эш!

Принц Эш стоял посредине плаца с обнажённым торсом, и утреннее золото солнца стекало по бронзовой коже; меч резал воздух серебряной дугой, ловко встречая чужую сталь. Не одна юная леди замедлила шаг, чтобы любоваться зрелищем. Алина, перехватив их долгие взгляды, зашипела на них, как уязвлённая гадюка.

Хаган, в алых одеяниях Алой гвардии, остановил движение на полудуге — инстинкт воина уловил перемену раньше Эша. Едва заметный кивок — и он указал принцу за спину.

Взгляд Алины задержался — её притянуло к тому, что она так долго пыталась забыть.

Солнце нанесла загар на его кожу, отпечаталось бронзой от бесконечных часов под немилосердным зноем; каждый час тренировки был высечен в твёрдых мышцах под тканью. Золотые волосы, которые она знала — те, в которые когда-то просовывала пальцы, мягкие и спутанные, — ушли под нож: традиция Алой гвардии требовала этого.

Её взгляд непокорно скользнул ниже.

Его губы.

Те самые, что когда-то шептали её имя; теперь они были сжаты в ровную линию.

Она ненавидела себя за то, что смотрит. И ещё больше за то, что помнит.

— Мы должны были быть в Тронном зале целую вечность назад! — отрезала Алина, голос звенел раздражением.

Эш моргнул от удивления к виноватому осознанию.

— Я… забыл.

— В этом нет сомнений, — она отмахнулась и показала на меч: — Брось. И рубашку, Эш. Времени переодеваться нет. Пойдёшь так, головы нам отрубят потом.

Хаган шагнул вперёд, будто намереваясь следовать. Но взгляд, который метнула на него Алина, уложил бы слабого мужчину наземь.

— Он — Алая гвардия, Алина, — напомнил Эш мягче.

Она сжала челюсть, прокусив острые слова, и просто развернулась, снова подхватила юбки и пошла через плац, не оглядываясь. Но чувствовала его за спиной — слишком близко, и всё же слишком далеко. Хаган держался на расстоянии, и всё же его присутствие лезвием скользило по позвоночнику — нежеланный шёпот.

К их приходу Большой зал уже кипел жизнью. Разговоры сплетались в гул возбуждения; воздух был густ от жареного мяса и сладкого вина. Алина молилась, чтобы их позднее явление затерялось в пёстрой толпе, но острый взгляд матери нашёл их мгновенно. Королева Сира не прервала беседу с двумя знатными дамами, но взгляд, брошенный дочери, нёс полный комплект будущего выговора.

Алина перехватила дыхание и схватила золотой кубок вина — остудить горло. Холод не снял тугой узел в шее.

Будто самой судьбе хотелось привлечь к ним ещё больше внимания, король Иган заметил сына — в тени колонн. С раскатистым смехом он вскинул руки, требуя внимания каждого вельможи, воина и советника в зале:

— Принц прибыл!

Комната взорвалась восклицаниями; драконийцы хлопали Эша по спине, чокались за его имя. Их спаситель. Тот, кто принесёт мир враждующим королевствам. Алина медленно выдохнула носом, пытаясь усмирить ярость. Мысль о том, что брата приковывают к виверианской невесте, выворачивала ей желудок. Как родители могли допустить это?

— Твой брат сильнее, чем ты думаешь.

Алина едва не выронила кубок от этого голоса у плеча. Она ожидала, что Хаган последует за Эшем в гул и смех, но забыла — забыла, что он больше не мальчишка в стенах этого замка, не тот, кто гонял с деревянным мечом и подтрунивал над ней за то, что она слишком мала для их игр.

Теперь он — Алая гвардия. Тень, давшая клятву служить. Привязанный к долгу, секрету, тишине. Больше не лучший друг её брата. Больше… никто.

Пальцы Алины крепче сжали кубок:

— Говорят, вивериане едят детей на ужин, — пробормотала она, не отрывая взгляда от Эша. — Дикари, проливающие кровь ради забавы.

— Уверен, о нас они слышали то же самое, принцесса.

Она резко повернулась к нему. На миг забыла, что это не просто чей-то голос из толпы. Тело напряглось — осознание обожгло.

— Не говори со мной, — сухо произнесла она, отступая.

Хаган замялся. Потом, будто вспомнив своё место, склонил голову:

— Как пожелаете, моя принцесса.

Моя принцесса.

Дыхание сбилось. Слова были, как клинок, наточенный чем-то несказанным — далёким и знакомым. Но прежде, чем она снова посмотрит на него, момент лопнул.

Мать поманила её.

Алина послушно шагнула в круг знати, натянула улыбку, принимая одно за другим представления драконийцев. Но при всей роскоши Тронного зала, при музыке и смехе, она чувствовала за спиной пустоту — как прикосновение призрака.

Ей не нужно было оборачиваться — Хагана уже не было.

Королева Сира бросила дочери взгляд — тяжёлый, многослойный, материнский: одёргивающий без слов. Алина отлично знала, почему: королева видела, как она разговаривала с ним. Жар подступил к шее, залил щёки; Алина проглотила его ещё одним глотком вина — золотисто-рубиновая жидкость обожгла горло, пока она поворачивалась к тем, кого ей подводили родители.

Ладонь легла ей на руку — мягко, но с дрожью. Этот хват она узнала бы с закрытыми глазами.

Эш.

Инстинктивно Алина накрыла его пальцы своими — заземлила. Никто не заметил лёгкой дрожи в его руке и тонкой испарины на висках. Никто и никогда. Драконийцы видели лишь то, что хотели: золотого принца, наследника огня и ярости, предназначенного править силой драконов. Слабости нет места в их королевстве. Земля драконов и огня ковала правителей войной, строила наследие на костях ведьм и эхе боевых