Верни меня во вчерашний день - Жасмин Литтл Страница 13

Она издаёт леденящий душу крик и изо всех сил пинает меня ногой, попадая прямо в пах. У меня отвисает челюсть, всё тело пронзает боль, колени подгибаются. Я хватаюсь за край кушетки так крепко, что, кажется, вот-вот прожму в ней дыру. Меня тошнит, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не блевануть. От боли я даже слова вымолвить не могу, а Эмма заслуживает того, чтобы на неё накричали. Она заслуживает того, чтобы я атаковал её словесно всеми теми мерзкими фразами, которые репетировал в голове последние пару лет.

— Не волнуйся, я тебя прикрою, дружище, — заверяет Сэм, подбегая ко мне. Он пытается оттащить меня, но мне слишком больно, чтобы двигаться.

— Немного поздно, тебе не кажется? — с трудом выговариваю я.

Эмма прикрывает рот дрожащими руками.

— Это действительно ты. Мне не приснилось. — Она отодвигается от меня, что я нахожу странным, учитывая её склонность к насилию. — Что ты здесь делаешь? Разве тебя не должны были посадить?

Опять эти разговоры про тюрьму. Почему она несёт чушь? Я никогда не делал ничего даже отдалённо похожего на то, за что стоило бы попасть под арест. Я не перебегаю дорогу в неположенном месте, раскрашиваю картинки, не выходя за контуры, соблюдаю правила, а с такой матерью, как моя, у меня даже нет возможности плохо себя вести, потому что она душит меня своей опекой.

— Э-э, нет, — я морщусь, пытаясь заговорить. Кашляю, чтобы прочистить горло. — Я в школе.

Где же ещё мне быть в среду утром? Я слишком хорошо знаю, что прогуливать школу нельзя, потому что до конца бейсбольного сезона мне нужно быть идеальным учеником. Если я попаду в неприятности или мои оценки снизятся, у мамы появится больше поводов присмотреться к моей жизни.

Эмма подползает ко мне. По моей спине пробегает дрожь, дыхание перехватывает.

Так странно снова оказаться так близко и разговаривать с ней. Не думал, что забыл, как звучит её голос, но, видимо, это так. Теперь он звучит намного глубже. Она протягивает руку, и по моему телу пробегает волна жара, но я не могу заставить себя пошевелиться. Её рука почти касается моей формы, словно Эмма гадает, настоящий я или нет, но как только её пальцы оказываются совсем близко, на лице появляется растерянное выражение, и она отдёргивает руку. Я понятия не имею, что у неё на уме, но её лицо бледнеет, пока она смотрит на меня.

— Мэллори, — выдыхает Эмма и давит мне на плечо, чтобы опереться и встать.

Я ударяюсь головой о койку. Едва поднявшись на ноги, она выбегает из комнаты.

Ни объяснений, ни извинений — ничего. Эмма снова сбегает.

— Почему ты просто стоял и смотрел? — спрашиваю я Сэма, свирепо глядя на него.

— Ну, если честно, она немного пугает.

— Да ладно!

Самир протягивает мне руку, как оливковую ветвь, словно это компенсирует его прежнее бездействие. Неохотно хватаюсь за неё и, поднявшись на ноги, поправляю свой пиджак.

В кармане вибрирует телефон, и от сообщения, которое я вижу на экране, у меня немеют пальцы.

Мэллори Адлер: Нам нужно встретиться.

Глава 6

Эмма

Я бегу по школе, и у меня перехватывает дыхание. Я настолько дезориентирована, что не могу думать ни о чём, кроме Мэллори в том окне. Понимаю, что должна задаваться вопросом, как такое возможно, но сейчас мне всё равно.

Это похоже на сон, но в то же время моя рука, скользящая по стене, ощущается такой реальной. В воздухе кружатся пылинки, и куда бы я ни посмотрела, повсюду слышны голоса моих сверстников. Если бы я спала, детали вокруг были бы приглушёнными и размытыми.

Молюсь, чтобы это было по-настоящему. Чтобы Мэллори сидела в том классе.

Я едва дышу, пока иду по школе, потому что пытаюсь вытеснить сомнения из головы. Меня ведёт такая сильная потребность в том, чтобы моя сестра действительно оказалась здесь, что я не могу думать ни о чём другом.

Вхожу в дальний кабинет на втором этаже, и моё сердце едва не разрывается от боли. Это невозможно, и всё же в дальнем углу сидит Мэллори, и солнце освещает её красивые тёмные волосы и румяные щёки.

Сердце сжимается от желания прикоснуться к ней и убедиться, что она не плод моего воображения и не извращённая галлюцинация, которую придумал мой мозг, чтобы справиться с её смертью.

Слёзы льются из глаз, как вода, прорвавшая плотину, и стекают по щекам, как у маленького ребёнка. Я рыдаю так сильно, что мне должно быть стыдно, ведь здесь так много людей, которые могут это увидеть.

Урок ещё не начался, но большинство её одноклассников уже сидят на своих местах и ждут звонка. Их взгляды падают на меня, и я могу только догадываться, о чём они думают. Наверное, я выгляжу ужасно: рыдаю посреди их класса без всяких причин.

Внимание Мэллори сосредоточено на раскрытой книге на её столе. Рядом лежит тетрадь, и она переводит взгляд с книги на тетрадь, делая заметки.

Она такая идеальная, такая красивая, сидит именно так, как я помню. Когда я думаю о Мэллори, я всегда представляю её за учёбой, потому что именно так она проводила большую часть своего времени. Ничто не приносило ей большей радости, чем получить хорошую оценку. Она с гордостью приносила свои табели родителям с широкой улыбкой, ожидая их восхищения. Даже когда она выросла, папа представлял её другим как своего маленького гения. «Она закончит школу с отличием», — любил повторять он.

Мэллори никогда бы не призналась в этом, но его похвала заставляла её краснеть. Она была готова на всё, чтобы папа ею гордился.

— Могу я чем-нибудь помочь? — спрашивает учитель Мэллори, отходя от доски с маркером в руке. Его брови хмурятся, он подходит ближе, наклоняет голову: — Ты в порядке?

Я почти не слышу его. Всё моё внимание сосредоточено на сестре, и я невольно подхожу к ней ближе. Все остальные исчезают, растворяясь на периферии моего зрения. Их столы сливаются с фоном, и даже если они что-то говорят, я не слышу. Она — единственная в этой комнате.

Мэллори поднимает голову и округляет глаза от удивления, сжимая свою тетрадь так сильно, что бумага хрустит.

— Что ты здесь делаешь?

У меня дрожат губы, я протягиваю руки и заключаю сестру в объятия. Её фруктовый шампунь и ванильные духи наполняют мои лёгкие, заставляя обнять её ещё крепче. Я представляла себе этот момент, жаждала его, мечтала о нём каждый