Пожиратель Тьмы - Никки Сент Кроу Страница 13

— Если тебе что-то понадобится, — говорит Мэгги, — спроси меня или моего заместителя, Куин. Куин носит красную куртку, обозначающую должность на корабле. Это единственный человек в такой куртке, так что его трудно не заметить.

— Ладно. Поняла.

— Всё, что на верхней палубе, спрашивай у палубного матроса, мистера Кеплера. Он выглядит как старый, сварливый рыбак, но он достаточно славный, — она улыбается. — Но послушай моего совета: не упоминай при нём Бурю Хауэла. У него есть где-то семь разных историй про ту бурю, и ты от него никогда не отвяжешься.

— Учту, — смеюсь я.

— А дальше мы не будем тебе мешать. Пока ты на борту, это твой корабль.

Кивнув, она протягивает мне ключ от каюты и уходит.

Я делаю тесный круг, оглядывая остальную часть каюты. На стене рядом с небольшим письменным столом висит несколько крючков, а у одной стороны кровати стоит прикроватный столик с часами и лампой.

Здесь уютно и гостеприимно. Как Року удалось за это заплатить, я никогда не узнаю.

Сунув ключ в карман брюк, я выхожу из каюты и тут же натыкаюсь на Рока. Корабельные коридоры узкие даже по моим меркам, и его плечи почти касаются обеих стен.

— Ваше Величество, — говорит он мне сверху вниз.

— Прекрати.

— Только когда сам захочу, — он улыбается, глаза поблёскивают так, словно он предлагает нечто совсем другое.

— Ты выглядишь лучше.

— Кровь Вейна. Она меня стабилизирует.

— Это долгосрочное решение?

— Ни в малейшей степени.

— А. Ну…

Почему я такая неловкая рядом с ним?

Он меня нервирует. Он заставляет меня хотеть сорваться со сходней и утонуть в тёмной океанской воде и кричать в пустоту.

Желать Рока непросто. И всё же это самое первобытное чувство, которое я когда-либо испытывала. Моё влечение к нему будто семя, посаженное давным-давно, а теперь распустившееся в полный цвет. Дикое, разросшееся, с корнями глубоко внизу.

— Ну, я рада, что тебе лучше, — я разворачиваюсь и ухожу.

— Куда ты идёшь? — окликает он мне вслед.

— На верхнюю палубу.

— Ты идёшь не туда.

Я останавливаюсь в конце коридора и замечаю золотую табличку, прикреплённую к стене: ОБЕДЕННАЯ, со стрелкой, уходящей направо.

Я оборачиваюсь.

Рок прислонился к стене, скрестив ноги в щиколотках и руки на груди, как бог-трикстер10 из тёмной сказки.

Сердце подскакивает.

Он указывает в противоположную сторону.

— Сюда.

Я меняю направление, проскальзываю мимо него, но он хватает меня за руку, останавливая.

В одно мгновение он прижимает меня к противоположной стене, линия его тела прижата к моему.

Из-за разницы в росте татуировка на его шее, раскрытая пасть крокодила, оказывается прямо на уровне моих глаз.

Мой глоток между нами звучит громко, сердце грохочет в ушах.

С тех пор как он и Джеймс прибыли в Эверленд, мы были вместе всего один раз. Но это не мешало мне прокручивать это снова и снова в голове, пока жар горит между ног и желание поднимается по животу. Я хочу их обоих по-разному, по разным причинам, но я не была уверена, будет ли ещё.

Мы с Роком никогда не были похожи. Он всегда был острым стеклом для моей нежной плоти. Я не уверена, что мы когда-нибудь сможем подойти друг другу так, чтобы это не было кроваво и запутанно. И хотя его отношения с Джеймсом иногда могут быть столь же проблемными, между ними словно есть понимание. Близость, которую я, возможно, никогда не пересеку. Я ревную к ним. Я вижу время, которое у них было без меня, все минуты и дни, складывающиеся в сумму, с которой мне не сравниться.

Я не собиралась заводить с ним серьёзный разговор ни о чём. Не сейчас. Не пока его монстр воюет с ним. Но слова вырываются сами собой:

— Я всё хотела сказать тебе… что если ты любишь Джеймса больше… если ты скорее предпочёл бы быть с ним, а не со мной, тогда я пойму…

Его руки берут моё тело под контроль — одна наполовину обхватывает горло, другая давит на противоположное бедро, — а затем он наклоняется и целует меня.

Это не целомудренный поцелуй, но и не чувственный. То, как его рот дразнит мой, похоже на очередную уловку, будто в любой момент он может ускользнуть.

Закрыв глаза, я приникаю к нему, жаждая получить больше, столько, сколько он даст, даже если это сломает меня.

Его язык встречается с моим в мягкой ласке. Затем он прикусывает мою нижнюю губу и рычит мне в рот:

— Мне показать тебе, Венди Дарлинг?

— Ты за этим сюда спустился?

— У меня не было плана. Никаких намерений, — его пальцы скользят по моей щеке. От это прикосновения всё внутри меня трепещет.

— Мне не нужно твоё внимание из жалости, — говорю я, но слова звучат просяще. Пронизанные желанием.

— Позволь мне показать, что я к тебе чувствую, Венди Дарлинг, — его рука опускается к моему бедру, а затем ползёт обратно, медленно, мучительно медленно, к стыку, где бедро встречается с моим центром.

Я выдыхаю с шипением.

— Только ты и я, — продолжает он, его пальцы задевают мою киску и исчезают так же быстро. — Если нам предстоит делать это втроём, должно быть предельно ясно, что вы оба владеете мной в равной степени. Мне нравится делиться. Это моё самое любимое занятие в мире. Я хочу член Капитана у себя во рту, и свой член в твоей киске, и я хочу слышать, как вы оба стонете, когда кончаете для меня, — его прикосновение поднимается всё выше и выше, большой палец задевает мой напряжённый сосок. — У меня нет времени на ревность. И уж точно не на жалость.

Он отступает, и внезапное отсутствие его тела и прикосновений заставляет меня качнуться вперёд, мои глаза распахиваются.

Он снова прислоняется к стене, улыбаясь мне, сверкнув острыми резцами.

— Идёт?

Я снова сглатываю, моё тело ноет от тоски по нему, дыхание сбито.

— Идёт.

— Хорошо.

С пола доносится мяуканье.

Это котёнок, которого Рок, по-видимому, где-то раздобыл.

— Файркрекер, — говорит он и подхватывает кота на руки. — А я гадал, куда ты убежал, — он чешет котёнка под подбородком, и его глаза закрываются, он прижимается к руке Рока. — Идём, моя девочка Дарлинг. Мне сказали, что мы вот-вот отплываем, а ужин будет подан через час и десять минут. Что весьма кстати. Я проголодался. И если мне предстоит вколачиваться в эту киску позже, мне понадобятся все силы, которые я смогу собрать.

С Файркрекером в руках он поворачивается к верхним палубам, воркуя