Попала! Ошибка истинного - Мария Минц Страница 12

– Убирайся вон, – процедил ему Феликс, – и не смей показываться мне на глаза без приказа, ты понял?

Абрахам униженно закивал и испарился со скоростью капли воды, которую уронили на раскаленную сковородку.

Стоило ему исчезнуть, я почувствовала, как неясная тревога в сердце начала разрастаться в лёгкую панику. Рассердившись, одёрнула себя.

Кого мне тут бояться? Этого рыжего садиста? Не дождётся!

Феликс щёлкнул пальцами вновь. Я вздрогнула от неожиданности, но со мной ничего не произошло. Зато за спиной раздался глухой стук – это закрылась дверь.

Мы с Феликсом оказались одни. Он окинул меня оценивающим взглядом, от которого по спине брызнули ледяные мурашки, и вернулся в своё кресло. Сделал небрежный жест, словно подтягивая к себе верёвку, и я почувствовала, как мои ноги сами понесли меня к нему!

Блин!

Запаниковав от неожиданности, я попыталась затормозить, но ничего не вышло. Только больно ударилась пятками об каменный пол.

Вот гад! Как он это провернул? Хотя он же сумел телепортироваться из кресла к двери…

Только мне-то от этого понимания не легче!

Меня подтащило к креслу, и моё тело замерло, словно одеревенело. Всё, что я могла – это кидать на него яростные взгляды, которые ему были, естественно, до фонаря.

– Ну что же, девчонка, – лениво протянул Феликс, с прищуром глядя на меня, – то, что ты приучена жалеть всякую шваль, я уже понял. А теперь ты выложишь мне всё, что знаешь, об Алдериане!

Глава 13

Это прозвучало так безапелляционно, что я растерялась. Похоже, этот Феликс вбил себе в голову, что я ему сейчас расскажу все секреты Иштвана!

Если бы я ещё сама их знала…

Воспоминание об Иштване отозвалось приятным покалыванием в груди, но я держала себя в руках и не дала мыслям убежать не туда.

– Ну?! – прорычал Феликс, надвинувшись на меня. Я сглотнула и машинально отпрянула, но он больно схватил меня за локоть и удержал на месте.

Надо что-то сказать, как-то отболтаться. Но как? Я почувствовала себя, как на сложном экзамене, куда я заявилась, не выучив ни одного билета, а препод решил погонять меня по всему пройденному материалу!

Глаза Баттори опасно сверкнули. И тут меня осенило!

Он же сам велел: выложить ему всё, что знаю. А что я знаю про Иштвана? Вот это и расскажу. Ну… за определенными исключениями.

А ещё надо умудриться как-то установить канал связи с Тивадаем! И сделать это максимально быстро и незаметно… Но мне нужно потянуть время.

Я набрала воздуха в грудь, сделав вид, что сейчас заговорю, и закашлялась – нарочито громко и надрывно. Феликс глухо зарычал, но я замахала руками.

– Простите, – сипло выдавила я, – воздух не туда попал! Сейчас всё будет! Кхе-кхе-кхе…

Кашляя, я крепко зажмурилась и изо всех сил сосредоточилась. Вызвала в памяти образ плюшевой крысы-Тивадая и сконцентрировалась на ней. Мысленно позвала:

“Тивадай!”

Он словно того и ждал.

“Готова?”

“Да! Только быстрее!”

“Постараюсь…”

Виски опять сдавило, а перед глазами замельтешили чёрные мухи. Я не удержалась и охнула от боли, на миг перестав кашлять. Тело охватил жар, а на глазах выступили слёзы.

“Готово,” – удовлетворённо прошуршал Тивадай, – “теперь я в твоей голове! А ты чего смотришь в пол?”

Боль исчезла стремительно, оставив после себя только лёгкое чувство дискомфорта, словно в висок воткнулась тонкая иголка. Я поспешно разогнулась, глубоко выдохнула и заявила:

– Простите за задержку. Сейчас расскажу всё, что знаю.

– Быстрее! – прошипел Феликс.

“Только следи за словами,” – нервно предупредил Тивадай, – “и не забывай озираться.”

Я послушно затараторила:

– Иштван Алдериан, ректор Академии инквизиторов… – блин, вроде, она так называется? Ладно, наплевать, – рост – высокий, волосы – длинные, чёрные, глаза – светлые…

Описывая внешность Иштвана, я так увлеклась, что не удержалась и полностью провалилась в воспоминания о нем. Он возник перед глазами, как настоящий, и я почувствовала прикосновение его губ к своим.

Сердце подпрыгнуло и бешено заколотилось, разнося томную негу по всему телу.

– Дракон, – кое-как справившись с собой, пролепетала я, – умеет общаться с призраками и…

– Хватит! – рявкнул Феликс, и я вздрогнула, очнувшись от упоительных воспоминаний, – Это мне всё известно! Ханна сказала мне, что у вас с ним особые отношения! Она сказала, что если тебя похитить, то это ударит по Алдериану!

Сердце тревожно сжалось. Я почувствовала, как от Тивадая хлынула волна напряжения.

“Спокойно!” – попыталась успокоить его я, хотя сама была нифига не спокойной, – “Всё под контролем.”

“Хотелось бы верить,” – уныло отозвался дух, – “ладно, продолжай говорить, надеюсь, удасться вывернуться от его расспросов.”

Феликс буравил меня тяжёлым взглядом, который с каждый секундой словно наливался свинцом.

Я нервно сглотнула и решила совсем прикинуться дурочкой.

– Ой, правда? – наивно захлопала я ресницами, – Ханна так сказала? Интересно, с чего она это взяла? Может… ой-ой-ой!

Прижала ладони к удивлённо приоткрытому рту и как можно шире распахнула глаза.

Ух. Надеюсь, полгода в школьном театральном кружке не прошли даром!

– Что? – прохрипел Феликс.

Я как бы невзначай стрельнула глазами по сторонам, помня о просьбе Тивадая. Ничего особенного, хижина, как хижина, из мебели – только то самое кресло из пня, несколько книжных полок в глубине, и небольшой стол у противоположной стены, заваленный каким-то хламом.

Голова заболела сильнее.

“Отлично!” – проскрипел Тивадай, – “Уже что-то существенное! Продолжай болтать!”

– Что такое? – насел на меня Феликс и стиснул мою руку ещё сильнее; я только вскрикнула от боли, – Ты что-то вспомнила?

– Да… – пролепетала я, всё больше и больше погружаясь в образ, – Однажды господин Алдериан вызвал меня к себе и отчитал за то, что мы с одногруппниками залезли, куда не надо! Ой… остаться с ним наедине было так волнительно! Неужели я ему не безразлична, и он волновался за меня, что я залезла туда, где могло быть опасно? Ой… Кстати, Ханна тогда была со мной, но на разговор он вызвал только меня! Думаете, это что-то значит?

Лицо Феликса побагровело. Я мельком удивилась: не думала, что у рыжеволосых кожа может приобретать настолько насыщенный оттенок! Он сейчас похож на помидор в рыжем парике.

В груди зародился смешок, и я поспешно глубоко задышала,