Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева Страница 11

— Вы правы, шум поднимать ни к чему, — весомо произнес он, разглаживая складки на рукаве. — Поэтому поступим так: вы уходите сейчас, без глупостей, и мы забываем этот разговор. Ваньцин остается у нас. Мы не станем требовать ее приданое — забирайте себе. Считайте это платой за то, что оставите девчонку в покое.

Нин Жулань дернулся, в его глазах блеснула жадность, он уже готов был кивнуть, но госпожа Вэй одернула мужа взглядом и обернулась к нам:

— Исключено. Девчонка поедет с нами прямо сейчас.

— Зачем она вам? — Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние. — У вас есть поместье, лавки, статус. Зачем вам девчонка, на которую вам годами было плевать?

— Она наследница! — зло выплюнула госпожа Вэй, и по ее осекшемуся лицу я поняла: попалась, дура. — Дочь первой жены. По новому уложению она имеет право на…

Она резко прикусила язык, но слово не воробей. В зале сделалось так тихо, что стало слышно, как на улице возится у коновязи лошадь.

Нин Жулань замер, втянув голову в плечи. Вэй Чжан перестал криво ухмыляться и заметно подобрался.

— Ах вот оно что, — выговорила я почти ласково. — Вы просто боитесь, что она выйдет замуж, чуть повзрослеет, получит статус и вес, чтобы потом пустить вас по миру.

— Мы ничего не боимся, — прошипела бабка Нин, но ее пальцы судорожно впились в шелк собственного халата.

— Боитесь. И правильно делаете. — Я улыбнулась, глядя на ее бледнеющее лицо. — Потому что, если вы сейчас развернетесь и уберетесь отсюда, я пальцем не шевельну, чтобы помочь ей забрать золото ее матери. Я скажу ей, что эти деньги испачканы вашей подлостью так, что не стоят того, чтобы пачкать руки. Пусть живет спокойно. — Я перевела тяжелый взгляд на притихшего Нин Жуланя. — И вы останетесь при своих. Но если вы попытаетесь утащить Ваньцин силой… Я выверну наизнанку все архивы. Найду каждого свидетеля, который видел поддельное письмо о разрыве помолвки. И вы потеряете не только приданое, но и чин, и дом, и остатки чести. Ваш племянничек, Вэй Чжан, будет в канаве пустой кипяток пить. Понятно вам?

Вэй Чжан шумно сглотнул. Госпожа Вэй открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ваньцин, — позвала я, не поворачивая головы, — выходи.

Дверь за моей спиной глухо скрипнула. Невеста моего брата стояла там с самого начала, с того момента, как их карета въехала во двор. Лицо у бедолаги было белое, губы сжаты в ниточку, но в глазах ни капли прежнего страха. Юхань стоял рядом, крепко держал ее за руку. Они вошли в зал плечом к плечу.

— Отец, — Ваньцин посмотрела прямо на Нин Жуланя, — ты продал меня. Отказался от меня в тот день, когда подписал бумаги. Я больше не твоя дочь. Никогда ей не была, так, вещь на продажу, кусок мяса для выгодной сделки. У меня теперь другая семья. И если ты сделаешь хотя бы шаг ко мне, я сама пойду к судебному исполнителю. Расскажу про мамино золото. Про подделку. Про то, как ты совал меня в постель к человеку, который мне противен.

— Ваньцин! — Нин Жулань рванулся было к ней, но Шэн бесшумно перекрыл дорогу, просто качнувшись корпусом вперед. — Я твой отец, бесстыжая ты девка!

— Ты предатель. Ты обманул мою мать, воспользовался ее деньгами, свел ее в могилу и позволил своей новой жене издеваться надо мной. Я тебя не знаю и знать не хочу!

После этих слов старуха Нин Ши поднялась с места, стукнув об пол тростью. Опираясь на нее тяжело, она подошла к Ваньцин. Посмотрела ей в глаза. Долго. Я уже приготовилась вмешаться, но бабка вдруг сказала:

— Умная девочка. Жаль, что не наша. Пока не наша.

Она повернулась к Нин Жуланю и коротко кивнула. Тот кивнул в ответ, поднялся, поправил пояс и двинулся к двери, подхватив старшую сестру под руку. Госпожа Вэй прилипла с другого боку, но еще успела бросить на всех нас злой многообещающий взгляд через плечо. Ее мерзкий племянничек без единого слова пристроился в хвост процессии.

Я выдохнула. Все. Они уходят. Мы выиграли.

Но в дверях госпожа Нин Ши остановилась. Обернулась, и улыбка у нее была такая, что у меня внутри все оборвалось.

— Вы думаете, мы уйдем просто так? — сказала она негромко. — Думаете, мы боимся ваших угроз? Мы уже подали жалобу в магистрат. Сегодня утром, до того, как приехали сюда. Копия договора лежит у судьи. И там, в жалобе, сказано, что мы приехали к вам с миром, а вы держите мою падчерицу силой, под замком, не даете нам даже увидеться с ней.

Я похолодела. Это что еще за фокусы? Куда-то все совсем не так пошло, как в прошлой жизни. Но это же не повод опускать лапки, верно?

— Ты, — старуха ткнула в меня пальцем, — дочь инспектора, угрожала нам оружием. Или ты думаешь, я не заметила твоего выродка с мечом?

Вэй Чжан усмехнулся, уже стоя на пороге:

— Только не надо говорить, что ты этого не делала. Мы заранее позаботились, знаешь ли, о свидетелях. И вы ни за что не сможете доказать, что они врут. Все они своими глазами видели, как твой стражник загораживал нам дорогу. Как ты кричала на нас. Как твой отец грозился судом. У нас есть письменные показания. А у вас? Один договор, подписанный под угрозой? Это незаконно. Это насилие. Более того, это вопиющее неуважение к устоям общества! Вы похитили чужую дочь, задурили молодой девчонке голову и злостно препятствуете родной семье ее спасти!

Я открыла рот, чтобы возразить, но госпожа Нин Ши уже развернулась к нам спиной и, величественно прихрамывая, вышла из зала. Нин Жулань, тоже прихрамывая, поспешил за ней.

У порога старуха остановилась, повернула голову и посмотрела на Ваньцин. Сказала тихо, но так, что все услышали:

— Завтра магистрат пришлет повестку. Ты поедешь с нами, девочка. Или твой жених, Ли Юхань, будет отвечать за похищение и попытку изнасилования чужой дочери. Выбирай.

Двери павильона с грохотом захлопнулись.

Я стояла посреди зала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. В ушах звенело.

Отец молчал. Шэн молчал. Юхань прижимал к себе Ваньцин, которая дрожала, прижимая руки к лицу.

— Она лжет, — сказала я. Голос не дрожал. Я не позволила ему дрожать. — Это ложь. Они не успели бы подать жалобу сегодня утром. Мы бы знали.

— Успели, — тихо сказал Шэн.

Глава 11

Я повернулась к нему. Он стоял у