Вино и вина - Марина Йелс Страница 11

– Думаю, что да.

– Думаете? Звучит не очень уверенно.

– После колледжа, мне подвернулась эта работа. Должность и впрямь неплохая, думаю, многие выпускники о такой мечтают. Но не уверена, что хотела бы работать в этой сфере в будущем. А Париж… Да, это отличный город. Мировая столица моды и всё такое. Многие мечтают жить в Париже.

– Многие хотят эту работу. Многие мечтают жить в Париже. Что-то не похоже, что этого хотите вы. Я услышал лишь: «Мне совсем не нравится моя чёртова работа, но других вариантов у меня нет. И я терпеть не могу жить в Париже, но это ведь престижно, поэтому я тут живу». Так это прозвучало.

Его прямолинейность застала её врасплох.

– Я, наверное, не так выразилась, – попыталась оправдаться она. – Я хотела сказать…

– Почему вы живете в Париже, если вам там не нравится? – Бен без церемоний перебил её. – Вы вообще бываете где-нибудь кроме работы и дома? Вы в курсе, что за пределами Парижа тоже есть жизнь? Почему работаете в строительной компании, если вам это абсолютно неинтересно?

Пытаясь подавить рвущуюся наружу злость, София сжала руки в кулаки так, что на коже остались вмятины от ногтей.

– Месье Кроу, – подчеркнуто официально начала она, стараясь чтобы её голос не дрожал, – с чего вы взяли, что мне не нравится работать в «Дюваль Констракшен»? Я лишь сказала, что не уверена, хочу ли заниматься этим всю жизнь. Но прямо сейчас эта работа меня устраивает, она даёт мне всё, чего я жду от неё.

– И что же это? – Бен не собирался отступать. – Чего вы хотите от работы, София?

– Того же, чего хотят все, – её голос стал чуть громче. – Стабильности, достойной зарплаты и такого графика, который оставляет место для личной жизни, – прочеканила она.

– Но, судя по моим наблюдениям, личной жизни у вас как раз таки нет.

Эта фраза обрушилась на Софию, словно холодный душ. Она застыла, ошеломлённая.

«А вот это уже ни в какие рамки», – промелькнуло у неё в голове.

– Простите? – её голос был натянут как струна.

– Кольца на вас нет, телефон молчит, никто вам не пишет и не звонит. Бьюсь об заклад, что вы любите сентиментальные романы и ждёте принца, – в голосе Бена звучала неприкрытая насмешка, и София могла бы поклясться, что в его глазах мелькнула жалость, но не искренняя – скорее злорадная.

– Это вообще не ваше дело, месье Кроу. Я не обязана обсуждать с вами свою личную жизнь.

«Да как он смеет», – думала она, борясь с желанием выплеснуть на него поток оскорблений.

– Вы правы, – спокойно сказал Бен, откинувшись на спинку стула. – Ваша личная жизнь совершенно меня не касается, просто пытаюсь понять, что вы за человек.

София холодно парировала:

– Мы договорились поработать вместе, но вы делаете это общение невероятно трудным. И я честно не понимаю, почему. Я вам ничего не сделала. Почему нельзя просто говорить о работе и всё?

– Опять работа.

– Прекратите это.

– Что прекратить?

– То, что вы делаете.

– Подумайте, София, – Бен чуть подался вперёд, пристально глядя ей в глаза. – Если мы заключим сделку, нам, вероятно, придётся долго работать вместе. Разве не логично, что нам нужно узнать друг друга лучше? Вдруг я стану вашим начальником.

– Узнавать друг друга можно по-разному, Бен, – резко ответила она. – Но мне кажется, вы выбрали самый неприятный способ. И до тех пор, пока вы не стали моим начальником, я бы предпочла общаться исключительно на тему работы. Или можем обсудить погоду и людей за окном, если хотите.

Бен громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Обожаю разговоры о погоде! Знаете, хуже этого могут быть только разговоры о том, что пора жениться.

София мысленно согласилась с ним, но вслух сказала совсем другое:

– Как по мне, так это прекрасная тема для разговора, особенно в нашем случае. Куда лучше, чем мучить друг друга неуместными и бестактными вопросами. Но раз уж мы начали, то я что-то не заметила, чтобы ваш телефон разрывался от звонков или сообщений. И, судя по замечанию месье Форе ранее, можно сделать вывод, что у вас с личной жизнью тоже не всё так радужно. А учитывая ваш характер, – София выдержала короткую паузу, – я даже удивлена, что у вас вообще есть друзья.

– Вы сказали «тоже», София.

– Что? – спросила она, не сразу уловив, к чему он клонит.

– Вы сказали, что у меня тоже нет личной жизни. Значит, я был прав по поводу вашей. Вернее, насчёт её отсутствия.

София кипела от негодования. Её губы сжались в тонкую линию, а мысли судорожно искали остроумный ответ, чтобы поставить Бена на место. Но на ум ничего не шло.

Когда пауза слишком затянулась, Бен решил немного разрядить обстановку:

– Извините, София, – проговорил он мягко. – Вы правы. Я не должен был задавать бестактных вопросов и вторгаться в вашу личную жизнь. Это меня не касается. Прошу прощения, правда.

В глазах Бена было искреннее раскаяние, или София просто хотела его там видеть.

– Давайте не будем переходить границы, это всё, о чём я вас прошу.

– Хм… А я думал, что всё, о чём вы просите, это рассмотреть ваш проект, – Бен лукаво улыбнулся, дразня её.

– И это тоже, – отрезала София, стараясь не поддаваться на его провокации.

Разговор с Беном напоминал ей поездку на американских горках: невозможно предугадать, когда будет очередной резкий поворот, а когда ты внезапно сорвёшься вниз. Казалось, ему нравилось сбивать людей с толку и выводить их из себя.

Бен хотел добавить что-то ещё, но в следующую минуту на помощь подоспел Марио, неся в руках поднос с тарелками и приборами.

– Ещё пять минут и ваш заказ будет готов, – сказал Марио, расставляя приборы перед Софией. – Надеюсь, что этот мизантроп, – он красноречиво посмотрел на Бена и закатил глаза, – не утомит вас.

«Уже», – подумала София.

– Я не мизантроп, а скорее реалист, – заметил Бен.

– Не порти нашей гостье аппетит, – продолжил Марио с деланным укором.

София не смогла сдержать смешка, наблюдая за этой дружеской перепалкой. Это было похоже на то, как строгий отец отчитывает сына за плохое поведение.

Когда Марио вновь оставил их, Бен спросил:

– Вам весело?

– Было забавно наблюдать за тем, как вас отчитывают, – София улыбнулась, отправив в рот кусочек сыра. – Вы и месье Форе давно знакомы?

– Да, давно, – коротко ответил Бен, отвернувшись к окну.

Казалось, что он будто замкнулся в себе. София уловила эту перемену.

Она была не из тех, кто суёт нос в чужую жизнь