Этикет трех сердец - Аурелия Шедоу Страница 10

— Я был заперт в золотой клетке. Кое-что сделало своё дело: я не мог чувствовать так, как другие дети. Не мог плакать, когда было больно, не мог радоваться, когда было хорошо. Всё проходило сквозь мутное стекло.

Он замолчал, глядя на фонтаны. Вода в них переливалась всеми цветами радуги, и маленькие капли сверкали в воздухе как бриллианты.

— А потом вы встретили меня, — тихо сказала я.

— Потом я встретил вас.

Он остановился, повернулся ко мне. Его золотые глаза смотрели прямо, без притворства, и я впервые увидела в них не холод, а растерянность.

— Я не знаю, люблю ли я вас, Элисса. Я не знаю, что такое любовь. Но когда вы рядом, я чувствую. Хоть немного. Этого достаточно, чтобы хотеть видеть вас снова.

— Ваше высочество…

— Просто Кассиан. Пожалуйста.

Я кивнула.

— Кассиан, — повторила я, пробуя имя на вкус. — Я не знаю, что я чувствую. Я тоже растеряна. Но мне нравится с вами говорить. Вы не такой, каким кажетесь.

Глава 12. Тайный ужин с Рагнаром (скандал)

Карета мерно покачивалась на ухабах. Я всё ещё сжимала запястье — там, где браслет принца касался кожи. Холодный платиновый ободок уже нагрелся, а крошечные руны поблёскивали в полумраке.

— Ну? — леди Арабелла сидела напротив, сложив руки на коленях. — Рассказывай. Не томи.

Я подняла глаза.

— Он совсем не такой, как я думала. Не холодный. Не ледяной. Он… растерянный.

— Растерянный принц? Это новость.

— Он рассказал о матери. О том, что она никогда его не обнимала. О том, что он не может быть счастлив из-за того, что с ним сделали в детстве. — Я помолчала. — А ещё он подарил мне этот браслет.

Я протянула руку. Леди Арабелла наклонилась, разглядывая руны.

— Древние символы, — пробормотала она. — Защита, солнце, радость… Дорогая вещь. Очень дорогая.

— Он сказал, что заказал его гномам ещё до бала. Думал подарить случайной невесте.

— А подарил тебе. Это что-то значит, Элисса.

— Я знаю. — Я вздохнула. — Но я не понимаю, что я чувствую. Мне жаль его. И в то же время… он мне нравится. Но не так, как…

Я замолчала, не договорив.

— Как кто? — наставница прищурилась.

— Не знаю, — соврала я.

Карета остановилась у дворца. Леди Арабелла вышла первой, я — следом. Мы поднялись в мои покои, и я с облегчением скинула туфельки. Ноги гудели, но не так сильно, как после бала.

— Приготовь ванну, — велела наставница служанкам. — И подай чай. Леди нужно отдохнуть.

Я села у окна, глядя на закатное небо. Браслет тихо звенел при каждом движении.

Через час, когда я пила ромашковый чай и читала старый роман, в дверь постучали.

— Леди Элисса, — Милли заглянула с растерянным лицом, — к вам посыльный. От лорда Вулкана.

Посыльный в чёрном вручил мне конверт из плотной серой бумаги и тут же исчез.

Леди Арабелла подошла, когда я разрывала печать.

— Что на этот раз?

Я прочла вслух:

«Леди Элисса. Сегодня вечером я жду вас на ужин. Не спрашивайте куда — я провожу сам. Будьте готовы к семи. Рагнар»

— Это безумие, — отрезала наставница. — Он даже не назвал место!

Я подумала. Кассиан — правильный, вежливый, предсказуемый. Рагнар — дерзкий, опасный, непонятный. Именно это в нём и привлекало.

— Я согласна, — сказала я. — Хочу узнать его по-лучше.

— Ох, Элисса… — наставница покачала головой, но спорить не стала.

Ровно в семь раздался короткий резкий стук.

Когда открыли дверь, в дверях стоял Рагнар Вулкан — без камзола, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом. Волосы собраны в низкий хвост, шрам на брови чуть блестит.

— Вы готовы? — спросил он.

— Мы готовы, — подчеркнула леди Арабелла, выступая из-за моей спины.

Рагнар посмотрел на неё, и на его губах появилась усмешка.

— Разумеется. Идёмте.

Он не протянул мне руку, просто развернулся и пошёл по коридору. Я поспешила за ним, леди Арабелла — за мной, шурша юбками.

Мы шли по длинной галерее, потом свернули в боковой коридор, потом ещё раз свернули. Я перестала ориентироваться в пространстве — здесь я никогда не была.

— Это крыло дворца предназначено для гостей? — спросила леди Арабелла настороженно.

— Для некоторых гостей, — ответил Рагнар, не оборачиваясь.

Он привёл нас к дубовой двери с серебряными драконами.

— Мои покои, — объявил он, открывая дверь.

Я замерла на пороге.

Это было неслыханно. Незамужняя леди не могла заходить в мужские покои — ни днём, ни ночью, ни под каким предлогом. Это был прямой путь к скандалу, к сплетням, к разрушенной репутации.

— Вы с ума сошли, — выдохнула леди Арабелла. — Мы сейчас же уходим.

— Подождите, — Рагнар повернулся, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на просьбу. — Я и не предлагал леди оставаться здесь одной. Вы, леди Арабелла, будете в соседней комнате. Дверь между ними открыта — вы сможете видеть нас и слышать.

— А если кто-то войдёт? — не сдавалась наставница.

— Никто не войдёт. Я позаботился.

Она посмотрела на меня. Я чуть кивнула.

— Десять минут на осмотр, — сдалась леди Арабелла. — И если мне что-то не понравится, я увожу леди.

Леди Арабелла прошла в соседнюю комнату, оставив дверь приоткрытой.

— Вы смелая, — сказал Рагнар, усмехаясь.

— Или безрассудная, как вы.

— Пойдёмте.

Он провёл меня в столовую. Я ожидала увидеть грубые солдатские интерьеры: походную мебель, простую еду, отсутствие украшений. Вместо этого я замерла.

Комната была обставлена с мрачной роскошью: тёмное дерево, серебряные канделябры, тяжёлые шторы цвета воронова крыла. На стенах — картины с батальными сценами, но между ними — маленькие акварели с цветами, совсем не военные.

— Вы рисуете? — спросила я, заметив подпись в углу.

— Нет. Это моя мать рисовала. Она умерла, когда я был молод.

Я не нашлась, что ответить. Он указал на стул — массивный, резной, обитый тканью цвета бордо.

— Садитесь. Я не кусаюсь.

И мы сели друг напротив друга. Стол был накрыт на двоих: фарфор с серебряным ободком, хрусталь, свечи.

— Вы удивлены? — он усмехнулся.

— Я ожидала чего-то… другого.

— Грубого? Примитивного? — он усмехнулся, но без злости. — Драконам тоже свойственна эстетика.

Он хлопнул в ладоши, и в дверях появились слуги — бесшумные, в тёмных ливреях. Они внесли суп, затем горячее, затем вино.

Я пробовала, но почти не чувствовала вкуса — слишком напряжена была. Рагнар ел молча, иногда поглядывая на меня.

— Ты не ешь, — заметил он.

— Я не голодна.

— Врёшь. Просто боишься.

— Не боюсь.

— Лжёшь, — мягче. — Не бойся меня, Элисса. Я не сделаю тебе больно.

Я отставила вилку.

— Зачем вы пригласили меня сюда? Зачем этот риск?

Он помолчал,