Желанная рабыня - Ани Файер Страница 10

не старалась. Необыкновенные глаза гипнотизируют, как и его голос, привязывая к себе не только цепью. Всё моё нутро тянется к нему. Опускаю взгляд, не в силах выдержать давления желтизны его глаз. И зря! Вижу поросль черных завитков волос на его груди, которая разрисована татуировками, напоминающие кельтские узоры ацтеков. Дальше волоски спускаются тонким ручейком к каменному животу с кучей кубиков, огибая пупок, и ниже, прячась за широким кожаным ремнём где-то в штанах, которые обтягивают его массивные ноги.

Самое время застонать. Но я лишь сглатываю вязкую слюну, еле сдерживая себя. В горле пересохло напрочь, что очень странно. Непривычные ощущения обуревают всё моё тело и моё сознание.

От этого зрелища, что сейчас предстало передо мной, мой живот сворачивает в тугой узел, и между ног начинает томно пульсировать, отдаваясь тихим ритмом где-то в висках. Прикусываю губу и сжимаю бедра сильнее, понимая, что трусики неприлично намокают. Чёрт! Я, что же, хочу его что ли? Этого незнакомца, которого вижу впервые в жизни? Того, на кого просто смотрю?

Тяжело и часто дышу, пытаясь вернуть свои мысли в нужное русло, а не думать о том, что прячется у этого мужика в штанах.

И вместо того, чтобы отпустить меня, этот амбал натягивает цепь сильнее, и я упираюсь руками в решётки, крепко, до боли в побелевших костяшках, сжимая железные прутья пальцами. Генерал наклоняет своё лицо ко мне так низко, что я вижу, как у него трепещут ноздри, то раздуваясь, то сжимаясь обратно, а глаза начинают светиться ярче, окутывая своей желтизной всю радужку, когда он ведет носом прямо у моей шеи. Так близко и интимно, что мне становится неловко и совсем не по себе от этого. Мужчина тяжело и резко выдыхает, щекоча мою кожу, вызывая поток непристойных мурашек по всему телу. А из его горла в этот момент вырывается странный звук, больше похожий на рык. Его горячее дыхание неприлично обжигает, даря невероятные ощущения и бурю всевозможных эмоций от нелепого стеснения до жуткого вожделения! В удивлении приоткрываю рот, громко выдыхая. Только сейчас поняла, что и не дышала все это время, наблюдая, изучая этого громилу перед собой. А генерал ловит этот момент, остановив свой взгляд на моих губах. Он протискивает голову между прутьями, и его борода уже щекочет мой подбородок, а полные губы вот-вот коснутся моих.

А мне не по себе. И вовсе не от внимания Рокха. В моей груди нестерпимо начинает жечь от дурного предчувствия и чужого взгляда, который стал настолько невыносим, что хочется завыть в голос от нарастающего раздражения. Понимаю, что все это время, пока мы сидели в клетке, дыру во мне прожигал не этот бугай, а явно кто-то другой. Может это и к лучшему, потому что это тревожное ощущение приводит меня в чувства. Пытаюсь оттолкнуть от себя генерала, упираясь ему в массивную грудь своими ладошками. Выходит плохо, точнее, не выходит ничерта, естественно. Мои пятьдесят девять кило в сравнении с его ста тридцатью, а то и больше — ничего не значат. Непонятное чувство беспокойства внутри не даёт покоя, поэтому кручу головой, пытаясь понять, кто это делает со мной, но никого не вижу.

— Беру! — с хрипотцой в голосе произносит генерал, неожиданно отпрянув от меня, начиная гладить меня по скуле большим пальцем, будто бы прося прощения за свою несдержанность. — Триста золотых!

— Триста пятьдесят! — кричит кто-то, подбегая ближе. — Клодий! За эту даю триста пятьдесят золотых монет и трёх свиней!

— Восемьсот и семь породистых бычка семейства буйных с Дивных островов! — выкрикивает кто-то ещё.

— Полторы тысячи и пол ящика изумрудных камней из Русалочьего моря! — гласит ещё один мужик, пытаясь прорваться к нам, звеня маленькими мешочками в руках.

А Клодий тушуется, мнется на месте, чуть похрюкивая от тяжести своего дыхания, не зная, какому из господинов угодить, чтобы повыгоднее продать залежалый товар.

Фу! Как противно! Отвратительные твари, готовые торговаться и отдать немалые деньги за… меня, что ли?

И что во мне такого необычного, что они все сбежались сюда, как мухи на то самое, и это совсем не мёд? Я аж часто заморгала от такого внимания к своей скромной персоне.

— Две тысячи золотых и янтарный камень потомков Древних, Клодий! — безапелляционно произносит Рокх, тем самым ставя точку на торгах.

Тяжело осознаю тот факт, что это и есть моя цена: золото и какой-то сраный камешек. Да, возможно — это немалые деньги, что предлагают за меня, но всё равно на душе скребут кошки. Человек — это не товар.

— Мо-о-оя! — неожиданно выкрикивает ещё один незнакомый голос, от которого меня кидает в дрожь. Но он не просто кричит, а так жестко, властно и в приказном тоне произносит лишь одно слово, что все вокруг замирают. Голос решительный, резкий, не требующий возражений, что тут же хочется подчиниться. Слышится минутное роптание, перешептывания и следом гробовая тишина, которая тут же начинает давить на уши. Направляю голову в ту сторону, куда смотрят все окружающие, и откуда слышалось это единственное высказывание, после которого заткнулись все. И что самое странное, ощущение тяжелого и давящего взгляда исчезло в тот час!

Тут же замираю сама и перестаю дышать, когда начинаю разглядывать подошедшего мужчину.

К нам идет такой же высокий и статный господин, как и тот, что держит меня цепью. Не такой широченный, правда, но всё же отлично сложен атлетически и абсолютно уверена, что он не менее силён и ловок, как и этот шкаф, что не дёрнулся и с места. Генерал Рокх лишь чуть повёл рукой, на которой намотана моя цепь, притягивая тем самым меня ещё ближе к клетке. Он плотнее сжал кулаки и сомкнул губы в тонкую линию, пряча свои огромные клыки за ними. На этом высоченном атлете тоже надет плащ с капюшоном светло-бежевого цвета, скрывающем его лицо. Он широкоплечий и поджарый. Настолько хорош физически, что даже через тонкую белую рубашку, что видна за мешковатой накидкой, заметно его натренированное годами прекрасно сложенное тело.

— С чего бы это, эльф? — хмыкает генерал, всё крепче сжимая в ладонях мою цепь. — Иди к своей клетке тощих швабр! Да и я был первым у этой человечки!

— Правда? — ехидно спрашивает мужчина, растянув губы наподобие улыбки. В его голосе слышна нескрываемая усмешка. — Твои кобылы тоже в другом стойле, орк! И насколько я знаю, вы совсем не жалуете человеческих особей! Они