Купленная врагом - Мия Флор

Мия Флор

Купленная врагом

1

В Крае Беззакония закон один —

кто сильнее, тот и прав.

Лия

— Добро пожаловать в Край Беззакония, красавица. — хриплым голосом кидает мне рослый одноглазый мужчина в испачканной кровью одежде. — И перестань пялиться.

Он только что на глазах у всех рабов хладнокровно убил одного из нас — парня, который попытался сбежать.

Отрезал ему голову.

Я стою, упираясь лопатками в стены вонючего сарая. Губы дрожат. В глазах застыли слезы и дикий ужас. Я даже не чувствую боли в стертых до крови ступнях. Кажется, что мир рухнул прямиком в преисподнюю, а небо померкло навечно.

Рядом доносятся тихие всхлипы.

Нас, бесправных рабов, привезли на торги.

— Ты — следующая, — тычет в меня пальцем громила, и мне хочется просто упасть на землю и притвориться мертвой… Но здесь, в Крае Беззакония, мертвых сразу скармливают драконам, так что… это тоже не вариант.

А ведь сейчас я должна была быть в Сорренте — красивом припортовом городочке, вдыхать морской воздух, кушать поджаренных хрустящих креветок на палочке, взбираться по трапу на корабль, а потом наслаждаться волнами в предвкушении счастливой самостоятельной жизни без навязанного отцом политического брака за границей…

Желудок болезненно сжимается в узел. Нас не кормили три дня.

Богатое и сытое прошлое принцессы теперь кажется слишком далеким после десяти дней рабства.

Меня предали те, кому я доверяла больше всего.

Родной брат.

Он обманом заманил меня в ловушку, пообещав, что поможет сбежать… Но на самом деле продал меня как сумасшедшую служанку в Край Беззакония. И вот я здесь, едва сдерживаю слезы. Нет смысла кричать, что я принцесса… Что за меня заплатят дорого… Мне все равно никто не поверит.

Лязг цепей.

Стоны.

Крики торгующихся.

— Продано! — орет работорговец, и я каменею в гнетущем ожидании.

Громила заходит за сарай. Усмехаясь, он отвязывает меня от стены, к которой привязывают рабов… как скот. Толкает вперед, а ноги не идут.

Я падаю, стирая в кровь коленки и почти ломая себе нос.

Сердце заходится в бессмысленных ударах…

Мужчина грубо вцепляется мне в волосы и поднимает с земли.

— Ты специально поранилась, а? Чтобы нам за тебя меньше заплатили? Ты и так мало стоишь, ничтожество. Нам повезет, если кто-то купится на твою нежную кожу, чтобы сделать из тебя подушку! — сквозь зубы цедит он, и меня почти выворачивает от запаха из его рта.

Подушка…

Кто-то здесь может сделать из меня… подушку?

Мир покрывается темным туманом, голова идет кругом. Я не в силах стоять на ногах, поэтому громила сам дотаскивает меня до помоста.

Ставит в центр, закрепляет мои связанные запястья за заржавевший крюк и вздергивает в воздух.

Теперь я вишу в воздухе, не доставая до пола, с вывернутыми руками, болтаюсь, как рыба на крючке, чтобы толпа могла меня рассмотреть со всех сторон.

— А вот и наша изюминка. Только посмотрите на эту прелесть! Мягкие волосы. Нежнейшая кожа. Голубые глаза. Девственница. — работорговец ходит кругами, трогает волосы, надавливает на челюсть, заставляя показать зубы…

Когда он развязывает мой холщовый дырявый халат и оголяет меня, на глаза выступают слезы.

Как же это все мерзко. Унизительно.

— Посмотрите, какое тело! У нас давно таких не было. Ну же… Начальная цена этой красавицы — десять слитков золота.

— Ооо… — слышу удивленные возгласы глазеющих на меня покупателей.

— Дам пятнадцать золотых слитков за эту крошку!

— Двадцать!

Ставки стремительно поднимаются, а ублюдок продолжает ходить вокруг и демонстрировать мое тело.

Внутренне умираю. Жду, когда же прекратится этот ад.

— Триста!

Глаза работорговца сверкают жадностью, он довольно потирает подрагивающие от азарта руки и готовится сказать «продано», но не успевает.

— Пять. Медных. Монет. — раздается низкий, тихий голос, но его слышат все.

Он будто звучит в голове у каждого. Подчиняет. Делает безвольными. Уверена, этот голос способен убивать…

2

Лия

Толпа стихает. Потенциальные покупатели словно забывают, как дышать. Я отчетливо слышу, как из груди рвется сердце и как падает мелкий снег на помост.

Все плохо…

Так звучит смерть. Я знаю. Она пришла за мной…

За капризной и избалованной принцессой.

Из глаз работорговца уходит похотливый блеск. Он поворачивается к мрачной фигуре в темной мантии.

Затуманенными от слез глазами я вижу, как остальные покупатели испуганно расступаются и пятятся подальше от этой фигуры. Кто-то спотыкается, и вынужден уползать.

— Но… как же… — вдруг заикается работорговец. Он стоит рядом, и я вижу, как начинает дергаться от страха его глаз.

Опасная фигура подходит ближе под гнетущее молчание толпы.

Я пытаюсь сморгнуть накопившиеся слезы и вглядеться в лицо того, кто собирается меня купить за пять медных монет.

В нашем крае за такую цену не подадут даже чашки чая…

Но лицо наглеца, решившего купить принцессу за пять медных монет, скрывает широкий капюшон, из-под которого свисает пара белых прядей. На плаще — золотая фибула в форме дракона. Чем ближе он подходит, тем сильнее я ощущаю дрожь в теле.

— Но как же… — кудахтает работорговец, разводя руки в стороны. — Как же так…

Он падает на колени и почти целует сапоги незнакомцу, когда тот резко и внезапно оказывается на помосте. Я не успела понять, запрыгнул ли он или взобрался — все произошло слишком быстро.

Кажется, мое сердце замерло и отказывается биться.

— Пять. Медных. Монет, — холодно повторяет мужчина, становясь напротив и накрывая своей большой тенью мое оголенное, подвешенное на крюк тело.

Я опускаю взгляд.

Наверно, не стоило так разглядывать этого незнакомца. Он убьет меня прямо здесь. Чувствую его жгучую ненависть, словно я причина всех бед в этом мире.

Что я ему сделала?

И почему его голос… кажется знакомым…

— Но г-господин, за нее уже п-предложили триста слитков з-золота… — заикается от страха скрючившийся рядом работорговец.

Незнакомец откидывает полог плаща, и толпа тихо дергается в сторону, словно готовясь к худшему, но он всего лишь дотягивается до кошелька, чтобы отсчитать монеты.

— Г-господин, ну, может, хотя бы слиток…

— Она не стоит даже пяти монет, Руфус, — в голосе незнакомца чувствуется обжигающее презрение. — Потому что это самое глупое, бесполезное, избалованное создание на земле.

Он говорит так, будто знает меня лично! А ведь я принцесса… Когда-то была ею.

Прикусываю потрескавшуюся губу. Из груди рвется крик беспомощности, но страшно даже лишний раз вздохнуть…

— Я все еще готов выкупить ее за триста золотых слитков! — доносится из толпы, и