Бар «Сломанный компас» - Тея Морейн Страница 52

Девчонки устроили настоящий уютный апокалипсис: пледы, свечи, кружки с какао, подушки, рассыпанные записки и глиттер. Повсюду глиттер.

— Сюрприииз! — вынырнула из-за дивана Лив, в блестящей короне и с капкейком в руках. — Ты опоздал на совет фей!

Она влетела в мои руки, и я крепко её прижал, уткнувшись носом в её волосы.

— Прости, фея. У нас было экстренное совещание по ананасам, — сказал я, пытаясь быть серьёзным, но она фыркнула, как Лея.

И в этот момент…

Она вышла из кухни.

Лея.

В его футболке, волосы собраны небрежно, лицо в паре карамельных веснушек, а глаза сияют, как тысяча огней. Моя жена. Моя.

— Привет, муж, — мурлыкнула она, подходя ближе, обвивая меня руками за шею. — Мы тут весь день готовили Ливи сюрпризы. И немного… скучали.

Я обхватил её за талию, прижимая к себе.

— Только немного?

— Совсем чуть-чуть, — прошептала она и поцеловала меня.

Сначала нежно. Потом — глубже. Я утонул.

Каждый раз с ней — как впервые. Губы, дыхание, тихий стон где-то на грани шепота.

— Фууу! — донёсся голос Лив. — Опять целуются!

Мы с Леей рассмеялись прямо в поцелуе.

— Ладно-ладно, — сказал я, отпуская её и чмокнув в висок. — Обещаю не засасывать твою маму при тебе. Почти.

— Сомневаюсь, — пробормотала Лив и, важно покачивая короной, вернулась к девочкам — Наталии, Ларе и Мэг, которые перешёптывались на фоне мультика и явно обсуждали нас.

Я подхватил Лею на руки, как тогда, на свадьбе, и прижал к себе, прямо на кухонном полу.

— Я люблю тебя, — сказал тихо. — И каждый день благодарю, что ты выбрала меня.

Она улыбнулась, запуская пальцы мне в волосы.

— А я каждый день влюбляюсь заново. Особенно когда ты приходишь домой, пахнешь деревом, пивом и надеждой.

Мы целовались. Долго. Лениво.

И где-то рядом звучал детский смех, шелест пледов и запах шоколада.

Это был наш Хейвенридж. Наш дом. Наша жизнь.

“Любовь — это когда даже в хаосе ты чувствуешь себя в безопасности.”

Лея

Когда солнце окончательно спряталось за холмами, а Хейвенридж окутал мягкий закатный свет, в нашем доме уже пахло ванилью, печеньем и детским заговором.

Лив бегала в короне, накинув моё свадебное покрывало как плащ. Девочки пили чай, болтали и смеялись, пока Роман, чертовски красивый даже в домашнем, разогревал в духовке остатки пиццы и жарил маршмеллоу прямо на вилке над свечой. Он реально жарил маршмеллоу над свечой.

— Признайся, ты просто хочешь обуглить весь дом, — хихикнула я, облокотившись на косяк.

Он повернулся, хитро прищурившись:

— А ты просто хочешь, чтобы я тебя за это наказал.

— Роман! — я покраснела, как школьница.

Он подошёл, держа вилку с полуподгоревшим зефиром.

— Открой рот, солнышко.

Я приоткрыла — и получила сладкий, горячий, липкий кусочек прямо на язык. Он быстро поцеловал меня, слизывая сахар с уголков губ, и прошептал:

— Моя хорошая девочка…

Боже, спаси меня от собственного мужа. Или… не надо.

Позже, уже на пледе с кружками какао, Лив устроилась между нами, нацепив очки в форме звёздочек.

— Мам, пап, а можно я позову друзей на день рождения в бар, как взрослые?

— В баре? — Роман поднял бровь. — Это опасный путь, юная леди. Мы там недавно свадьбу закатили, не успели ещё всё отмыть.

— Ну пожааалуйста, — сказала она, вытягивая губки.

Роман посмотрел на меня. Я пожала плечами.

— Мы придумаем. Может, устроим день фей? Со “Стеной Желаний”, тайным вкусом недели, а вместо пива — радуга-лимонад?

— И кексы! — взвизгнула Лив. — С блёстками! И конкурс на самую красивую магическую корону!

Роман рассмеялся и потянулся, обняв нас обеих.

— Ладно. Магический бар будет ждать. Только чтобы потом никто из детей не захотел там работать, понятно?

— Слишком поздно, — прошептала Лив, и мы с Романом разом рассмеялись.

Когда девочки ушли в комнату — усталые, но довольные, Роман накрыл нас одеялом, сел рядом и, не говоря ни слова, прижался лбом к моему.

— Всё идёт как надо, правда? — спросил он тихо.

— Лучше, чем я могла мечтать.

Мы снова поцеловались — медленно, нежно, с огоньком. И в этом поцелуе было всё: наше “сейчас”, наши страхи, наша благодарность и наше всегда.

Глава 27: Маленькое солнце Хейвенриджа

Роман

Я проснулся раньше обычного. В комнате было тихо, мягкий свет медленно проникал сквозь шторы, а Лея тихо дышала рядом, прижавшись ко мне, словно всё ещё снилась ей сказка. Я смотрел на неё, и в груди расплывалось то самое чувство — глубокое, тёплое, необратимое. Любовь.

И ещё — восторг. Потому что сегодня у нашей девочки день рождения.

— Пора вставать, солнышко, — прошептал я, целуя её в висок. — У нас важная миссия.

Лея заулыбалась, даже не открывая глаз.

— Кексы уже в духовке?

— У Греты давно. Я забрал — на кухне. Шарики тоже надул. Всё по плану.

— Тогда марш на разведку, папочка, — зевнула она. — Я за соком и свечками.

Мы оделись на цыпочках, словно готовились к спецоперации. Взяли поднос с горячим шоколадом, кексом с карамельной начинкой и клубникой. На нём лежал воздушный шарик с надписью “С Днём рождения, Лив”, а сбоку — конвертик с письмом, которое Лея написала ночью, пока я не видел. Я хотел спросить — но она только подмигнула:

— Она поймёт.

Я тихо приоткрыл дверь в комнату Лив. Она спала, раскинув руки и чуть приоткрыв рот — как всегда. Маленький вихрь нашего дома, и всё-таки — ангел.

— С днём рождения, солнышко, — прошептал я.

Лея поставила поднос на прикроватную тумбу и села рядом, ласково погладив дочку по щеке.

Лив зашевелилась, потянулась, и вдруг резко села:

— Что? УЖЕ? — глаза у неё загорелись, как гирлянды в канун Рождества.

— Уже, — улыбнулся я. — Добро пожаловать в восемь, мисс Лив.

— ВОСЕМЬ! — она завизжала, уткнулась в шею Лее, потом кинулась ко мне, заваливая объятиями.

— И это тебе, именинница, — Лея протянула ей конверт.

Лив села, открыла письмо и затихла. Несколько секунд — только лёгкое шуршание бумаги. А потом она обняла нас обоих так крепко, что я подумал, ребра хрустнут.

— Это… это лучшее утро. Вы — лучшие.

— Ну, начнём его вкусно? — предложил я, подмигивая. — Кекс от Греты, воздушный шар и… ещё кое-что.

— Что? — шёпотом.

Я вытащил из кармана маленькую коробочку. В ней — кулон в форме солнца, который мы выбрали с Леей. Внутри — гравировка: “Ты наш свет.”

Лив прижала его к груди и посмотрела на нас. Глаза сияли. Она ничего не сказала — только поцеловала нас по очереди в щёки.

— А