Жестокий спор - Мария Владимирова Страница 28

— Не баловало нас лето в этом году, и осень тоже не балует, — хмыкает Андрюха, — Ты уже отвык.

Я молчу, откинувшись на подголовник и прикрыв глаза, делаю вид, что сплю. Мы едем в полной тишине, от подобной роскоши я тоже отвык. Андрюха понимает, сам все проходил.

Моя командировка затянулась и вместо обещанных полугода, домой я возвращаюсь только спустя девять месяцев. На дворе сентябрь. Возвращаюсь навсегда, честно отслужив контракт. Не мое это- армия. Жить по приказу, месяцами пропадать вдали от семьи, нет, не мое. Хочу другого.

Брат- единственный, кто знает о моем возвращении, родители ждут к новому году. Хочу освоиться, в себя прийти, побыть в одиночестве, по-этому любое внимание, суматоха будут лишними. В выходные поеду к ним сам.

— Квартиру я тебе снял, там за два месяца вперёд оплачено, — продолжает говорить брат.

— Сколько, — спрашиваю лениво.

— На хер иди! На ноги встань сначала, тачку купи лучше. Я присмотрел уже.

— А че так? Не нравится моим водилой быть?

— Всю жизнь мечтал!

Улыбаюсь, столько времени прошло, столько дров я наломал, а оказывается, самый близкий для меня человек- старший брат.

— С работой как думаешь?

— Авдей обещал помочь.

— Да уж! — вздыхает, — Авдей теперь всё может. Ты в курсе, он исполнительный директор на заводе?

Резко распахиваю глаза и поворачиваюсь к брату.

— Вообще, пока ты там свой краповый берет отрабатывал, здесь многое поменялось, многие изменились. Ну сам все узнаешь попозже. А Андрюха поможет, скорее всего в службу безопасности к нему пойдешь.

— Вообще мы зимой так с ним и обговаривали.

— Не знал.

Дальше снова едем молча, брату есть чем поделиться, недавно у него сын родился, мать писала, поделится обязательно, но не сегодня.

Квартирка ни че так, простенькая, уютная, все есть.

— Деньги точно есть? — спрашивает брат, покручивая брелоком на пальце, киваю в ответ, — Тогда осваивайся, мешать не буду. Давай завтра сгоняем, посмотрим тачку?

— Давай.

— Я заеду тогда? Потом может ко мне? Ты ни жену мою не видел, ни пацанов.

— Успеется.

— Ну бывай тогда!

За Андрюхой захлопывается дверь, и я остаюсь один. Где-то за стеной звук телевизора, шаги, разговоры, тонкие у нас стены в квартирах, не раздражает, наоборот, звуки мирной жизни, звуки спокойствия. Принимаю душ, иду ставить чайник, на кухне полный стол выпечки. В холодильнике суп и пюрешка с котлетками. Молодец у брата жена! Все вкусно. Ничего не грею, ем с аппетитом прямо холодное, а потом ложусь спать. Отрубаюсь мгновенно, впервые за эти месяцы.

Сегодня погода едва-ли лучше вчерашней, за окном снова ветер и дождь, а Настя до трясучки боится грозы и сильного ветра. Снова Настя… Нет ни дня, ни минуты, чтобы я о ней не вспомнил. Еще кухонный подоконник застелен мягкой подушкой и выглядит, словно дополнительный диванчик, а Настя обожает сидеть на окне.

В груди сжимается, когда представляю, как она сидела бы здесь, разглядывая улицу.

Я провел с ней в больнице три дня, покидая палату только тогда, когда приходил ее отец с семьёй, потом уехал. Служба.

Она была такой потерянной, все время держала меня за руку, мы почти не разговаривали, просто были рядом. Ее мучили сильные головные боли, меня глодало чувство вины и ощущение бессилия, я ничего не мог поменять, я не защитил, я ее не уберёг, я ее предал.

Собственно, Настя и есть основная причина завершения моей службы. Нельзя оставлять ее одну, снова во что-нибудь вляпается, а меня не будет рядом. Нет, пусть сколько угодно меня отвергает, все равно буду рядом.

Я не писал ей, слов не мог подобрать, да и не люблю я, она мне тоже не писала, да я и не ждал, не заслужил.

Андрюха, как часы появляется точно в назначенное время, мчим смотреть машину.

— Ты точно решил? — все же интересуется Андрей, этот вопрос его гложет, понимаю.

— Да, контракт не продлил, все, я свободен!

— Не знаю, я никогда не жил на гражданке, для меня вообще абсурд, променять службу.

— Ну вот так, — развожу руками, — Хоть в чем-то мы разные.

— Разные, — соглашается брат, — Это наверное и правильно. Каждому своя дорога.

— Не знаю как ты, я нахлебался до седых волос, спасибо.

— Наслышан, — сразу становится серьёзным Андрей, я уверен, ему в подробностях известно всё о моей службе, — До слез пробрало, когда узнал о твоих развлекухах, честно- горжусь!

— Барышня кисейная! — скалюсь в ответ, самому приятно.

Машина ничего такая, десятка, почти новая, пробег опять же маленький и, судя по дискам, не скрученный. Поторговавшись больше для приличия, покупаем.

— Не совсем под твои габариты, — усмехается брат, наблюдая, как я, отодвинув до упора кресло, пытаюсь разместить ноги, колени торчат почти у руля, а на пассажирском сидении рядом поместиться практически невозможно, — Но лиха беда начало! Поздравляю!

— Нормально! — осматриваюсь, располагаясь более удобно, — Я в дедовом жопере помещался, здесь, в сравнении с ним, хоромы.

— Да, дедов запорожец тачка уникальная, кстати и сейчас на ходу. Когда поедем в посёлок может замутим, а?

— Замутим! Жене своей спасибо передай. Я так вкусно не помню когда ел последний раз!

— То-то же! Будешь в гости к нам ходить- откормит тебя, тоже жениться решишь.

— Андрюх! — обрубаю его, — Не надо, ладно.

— Чего в гости звать или про женитьбу? — хитро щурится.

— Ничего не надо.

— Ну как знаешь, ладно, бывай! Мне на службу ещё.

— Давай.

Пожимаем руки друг другу и разъезжаемся. Решаю немного прокатиться по городу. Здесь все спокойно, много кафе в центре, в них люди никуда не спешат, смеются, играет музыка. Для меня пока это дико, я привык к другому.

Глава 25

Дождь стеной, ветер не стихает. С досадой бью по рулю, когда понимаю, что сигареты у меня закончились. Бросать надо, резко не могу.

Паркуюсь у магазина, что недалеко от дома, пытаюсь рассмотреть за окном хоть что-то. На улицах почти никого, редкие размытые фигуры под зонтами, снующие туда-сюда.

Натянув воротник ветровки на голову, забегаю в магазин. Покупаю сигареты, минералку и так, кое-что по мелочи, расплачиваюсь и с тоской смотрю на улицу.

В этот момент двери тамбура магазина раскрываются, пропуская внутрь девушку, промокшую до нитки. А у меня сердце начинает колотится так, что едва не пробивает грудак. Смотрю на нее, не сразу понимая, что не мираж.

Настя! Мать твою… Откуда?

Стоит, облокотившись о стену, обняв себя руками. Потерянная, и по- моему вообще не соображающая, где она и что тут делает.

Чертыхаюсь, одним движением скидывая с себя куртку,