Жестокий спор - Мария Владимирова Страница 22

Настя сопротивляется до последнего, отшучивается, в итоге Сереня просто втискивает ее в кабинку. Двери закрываются.

Лифт трещит, медленно ползёт вверх, а я понимаю, что это могут быть последние секунды рядом с ней, отсчитываю время, мысленно моля его остановить.

Настя вот она, спиной прижата ко мне, замерла и кажется, не дышит, но я чувствую, слышу каждый удар ее сердечка. Улыбаюсь, потому что ритм у нас один.

Резко топаю ногой, неожиданно даже для себя самого. Свет гаснет, лифт останавливается.

— Подстава, — бурчит где-то Сереня, рядом с ним хихикает девчонка, — Ща, кнопку попробую нащупать.

Медленно пробует, девчонка снова хихикает, слышится звук явно целующейся пары. Ваня с другой девочкой вообще не отсвечивают. И я смелею.

Прижимаюсь губами к Настиной шейке, сначала целую нежно, потом провоцирую, слегка прикусив. Она пробует повернуться ко мне, не позволяю. Рука моя уже под ее курткой. Медленно, провокационно расстёгиваю каждую клепочку, веду костяшками от теплого мягкого животика вверх. Пробует сбросить мои руки, не позволяю, впечатываю в себя, что есть силы. Приходиться стиснуть зубы, чтобы не взвыть. Кровь ожидаемо, бурным потоком, бьет прямо в пах. В глазах темнеет.

Настя чувствует, снова замирает, не сопротивляется, и я продолжаю касаться ее. Совсем не пошло, еле ощутимо.

Дышу ей, пробую на вкус, словно любимую шоколадку. Наслаждаюсь каждым мгновением.

Поворачиваю, как куклу, к себе, целую щеку, чувствую слезинки. Стираю их губами. Сама поднимает ко мне своё личико.

Наш поцелуй легкий, почти невесомый, с привкусом горечи и боли.

Мы словно общаемся через него. Говорю, как скучал, как она мне нужна, прошу быть рядом. Она в ответ спрашивает: как верить предателю, как забыть и снова научиться доверять.

Наш поцелуй- мучение для обоих, но оторваться друг от друга не решаемся, слишком голодны, слишком…

Свет резко бьет по глазам, прижимаю Настю к своему плечу, пытаясь защитить от этих неприятных ощущений. А потом раскрываются двери. Этаж не наш.

Все смеются, нажимают на кнопку снова, а Настя выскакивает из лифта. Бегу за ней.

Настигаю свою беглянку сразу же, блокирую, расставив руки по бокам.

— Отпусти, — ревет она, — Ты же видишь, как мне плохо, отпусти, Артем, не добивай!

Я не отвечаю, бегаю глазами по лицу, пропитываясь ею, каждую черточку, каждую ресничку пытаюсь запомнить. В груди бьется только одна мысль, — Моя! Заставлю, не отпущу, никуда не отпущу, надо- выкраду. Не можешь ты быть еще чья-то, только моя. Я не живу без тебя- существую. А ты не живёшь без меня.

Но в голове тенью оседает другое: не простит, не забудет, слишком много предательства в ее жизни, слишком много разочарований. Нужно отпустить.

Как отпустить, когда вот так близко, губы в губы. Как заставить себя отказаться?

— Подари мне один поцелуй, Настя, прошу подари.

— Не хочу, ты выйдешь сейчас и найдёшь кем утешиться, а как мне потом все пережить!

— Я не хочу никого искать, только ты!

— Для этого в клуб ходят? — толкает меня в грудь, снова пытаясь вырваться, — Девчонкам мозги для этого пудрят?

— Стерва стала, да? — хмыкаю.

— Жизнь вообще не предсказуемая, Артём!

— Ну посмотрим к чему это приведёт! — отталкиваюсь от стены и начинаю спускаться вниз, — На глаза мне не попадайся, Настя, я не всегда такой добрый, может и крышу сорвать!

— А я хомячков не боюсь! — кричит мне вдогонку.

Глава 19

От города до посёлка ехать около трех часов на электричке, а плеер как назло остался дома, ничего не остаётся больше, как пялится в окошко все время….

Планы на эти выходные уже давно уложены в моей голове. И завтрашней дискотеки в клубе там нет. Хотя девчонки мои тоже решили подтянуться, когда узнали, что буду дома.

Свободных подруг у меня осталось только две- Ника и Юлька, остальные, как-то быстро, одна за другой повыскакивали замуж.

У Маши с Мариной уже дети, Лерка вот-вот родит. Взрослая жизнь потихоньку захватывает каждого. Столько забот, хлопот, ответственности, проблемы, когда-то казавшиеся тебе глобальными, вдруг оказываются легкой задачкой, если ее не решить, то всегда можно отодвинуть в сторону. Мир не рухнет.

Это я поняла неделю назад там, в подъезде, когда до Абрамова наконец дошло, что пути назад не будет.

Болезненно? Конечно! Тяжело? Безумно тяжело! Но жизнь продолжается, в суматохе дел забываешься, и все уже не так ужасно, как казалось тогда в одиннадцатом классе.

Мурашки по коже и стыд иногда захватывают, от мыслей, что хотела жизнь покончить самоубийством.

Вагон почти пустой, на противоположной стороне дремлет парень, через несколько сидений, расположилась компания, не совсем трезвых молодых людей.

— Ну что, красивая, поехали кататься! — поигрывая бровями, подсаживается ко мне один из них, — Че хмурная какая? Пошли к нам, сейчас развеселим.

— Спасибо, но мне удобнее здесь, на своем месте, — робею, пьяных людей боюсь до безумия.

— Да мы не гордые, а, парни? Сами подсядем! — приобнимая меня и тесня к окну, не унимается мой собеседник.

Пробую встать, но он резко тянет на себя, падаю прямо к нему на колени.

— Тю-тю, я же познакомиться, а ты сбежать! Нет не пущу! — он совсем не в адеквате, изо рта свисает пенная слюна.

— Отпусти пожалуйста, — молю его, но бесполезно. Паника пробирается под кожу, потому что появляются первые признаки агрессии, а к нам уже начинают подтягиваться его дружки.

— Ты бы лапы от нее убрал! — откуда ни возьмись оказывается рядом тот парень, что дремал.

Через пелену страха я почему-то вижу в нем Абрамова, голос и телосложение очень похожи.

— А то что? — нагло отвечает ему мой мучитель.

— Длительный больничный, — совершенно спокойный отвечает тот.

Силы не равны, даже если учесть комплекцию и то, что он трезв, в отличие от этой компании, их много, против него одного.

— Шел бы ты мимо! — оскаливается один из компании, — Видишь, девочке хорошо, мы ж не обидим, если не напросится!

Жуткий смех разлетается по вагону, я дергаюсь снова, пытаясь выбраться, но снова ничего не выходит. А руки отморозка уже трогают мою коленку.

А дальше… Дальше боевик просто. Потому что мой защитник один разом укладывает сразу двоих. Легко, как будто чихнул. Потом выворачивает руку тому парню, что меня держит, клянусь, слышу хруст костей. Выкидывает его в проход к тем двоим, остальные в драку лезть не решаются, отступают.

— Все хорошо, — улыбается он мне, — Вы в порядке?

Только сейчас, когда пелена рассеивается, понимаю, что это не Артем. Да, похож, но не он. Более раскачан в плечах, старше.

— Спасибо! — делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в