После Развода. Соседи поневоле - Майя Девятова Страница 16

Я осталась одна.

С его ревностью, со своей злостью, с мыслью, что через сорок минут я встречусь с женщиной, которая хочет меня уничтожить.

Я смотрела в окно, на улицу, на людей, которые шли по своим делам.

Обычные люди.

Обычные заботы.

А у меня внутри война, как будто рикошетило в самое сердце.

Глава 15

Вера Павловна приехала ровно в три.

Чёрный мерседес, шофёр, вышколенная охрана.

Она вошла в галерею, как императрица в свои владения.

Оглядела стены, картины, меня, с ног до головы.

— Здравствуй, Лина, — сказала она, не предлагая руки для поцелуя. — Где мой сын?

— В кабинете. Я провожу.

Она прошла вперёд, даже не взглянув на меня.

Я шла следом, чувствуя, как поднимается давление.

Не от страха, а от злости.

В кабинете уже сидел Вадим.

Когда мы вошли, он встал.

— Здравствуй, мама, — сказал он спокойным, ровным голосом.

— Сынок, — голос Веры Павловны стал мягче, почти ласковым. — Как ты похудел. Не кормит тебя эта…

— Мама, — перебил он. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать моё питание.

— А для чего?

— Для того, чтобы ты прекратила войну против Лины.

Вера Павловна усмехнулась, села в кресло, закинула ногу на ногу.

— Войну? Я просто защищаю свои интересы.

— Галерея не твоя. Я переоформил её на Лину.

— Переоформил? — она посмотрела на меня, потом на него. — Вадим, ты не имел права. Галерея является собственностью компании. А компания принадлежит мне.

— Компания принадлежит нам с отцом. А отец перед смертью оставил мне контрольный пакет.

— Но документы подписаны мной.

— И я их оспорю, — Вадим сел напротив неё. — В суде. С лучшими адвокатами. И выиграю!

Вера Павловна побледнела.

— Ты готов судиться с собственной матерью? Из — за неё?

— Я готов судиться с кем угодно, кто встанет между мной и Линой, — его голос был непоколебим.

Я стояла у двери, смотрела на них, и внутри меня что — то переворачивалось.

Он защищал меня.

По — настоящему, не обещаниями, а реальными действиями, шел против родной матери.

— Вадим, одумайся, — Вера Павловна подалась вперёд. — Эта женщина не стоит того.

— Она стоит всего, — он посмотрел на меня. — Ты просто не знаешь её.

— Я знаю, что она охотилась за твоими деньгами. Что она расчётливая, холодная…

— Вы ошибаетесь, — я шагнула вперёд. — Я никогда не охотилась за деньгами Вадима. Я любила его. И люблю до сих пор. Несмотря на то, что он изменил мне. Несмотря на развод. Несмотря на то, что вы пытаетесь меня уничтожить.

Вера Павловна посмотрела на меня с ненавистью.

— Ты никто, Лина. И ты никогда не станешь кем — то, — ее перекосило от злости.

— Я уже кто — то, — я подошла к её креслу. — Я женщина, которая построила эту галерею с нуля. Которая вывела на рынок десятки художников. Которая не сдаётся, даже когда её пытаются раздавить.

— Галерею построил Вадим.

— Вадим дал деньги. А душу вложила я, — я смотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляд. — И вы это знаете. Поэтому и хотите её отобрать. Потому что боитесь, что я стану сильной, независимой. Равной вашему сыну.

Она молчала.

Впервые за всё время.

— Мама, — Вадим встал. — Ты проиграла. Галерея остаётся за Линой. Дом открыт для неё. И если ты ещё раз попытаешься ей навредить, я исключу тебя из своей жизни. Навсегда.

Вера Павловна поднялась.

Посмотрела на сына, на меня.

Её лицо было белым, как мел.

— Ты пожалеешь, — сказала она.

— Уже жалею, — ответил он. — Что не сделал этого раньше.

Она гордо встала и вышла.

Дверь закрылась.

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как ноги дрожат.

Вадим подошёл ко мне, взял за руку.

— Ты в порядке?

— Нет, — я покачала головой. — Но я справлюсь.

— Ты была великолепна, — он поцеловал меня в лоб. — Я горжусь тобой.

— Не надо мной, — я отстранилась. — Я сделала это не для тебя. Для себя.

— Я знаю, — он улыбнулся.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

Два человека, которые прошли через ад.

И, кажется, начали выходить из него.

Телефон Вадима зазвонил.

Он взглянул на экран, помрачнел.

— Ирина, — сказал он, тяжело вздохнув. — Опять.

— Возьми трубку, она не отстанет, — грустно сказала я, вздыхая.

Он взял. Я слышала её голос, она снова истерила.

— Вадим, ты не ответил на моё письмо. Я требую выходное пособие. Я проработала на тебя пять лет!

— Ирина, ты солгала моей жене. Ты пыталась разрушить наши отношения. Ты не получишь ничего.

— Тогда я обращусь в суд! Расскажу всем, какой ты на самом деле!

— Рассказывай, — он сбросил звонок.

Мы смотрели друг на друга.

— Она не успокоится, — сказала я.

— Пусть. Мне нечего скрывать, — резко высказался Вадим.

— А мне есть, — я подошла к окну. — Я боюсь, что она начнёт распускать слухи. Обо мне. О галерее.

— Тогда мы наймём адвоката и подадим на неё в суд за клевету, — спокойным тоном сказал он.

— Ты готов судиться с ней?

— Я готов на всё, чтобы защитить тебя.

Я обернулась.

Он стоял в свете солнца, сильный, решительный, чужой и родной одновременно.

Я ему была благодарна.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я, до конца не понимая, неужели он меня так любил и доказывал, что он изменился. — После всего, что я тебе сказала. После того, как я не могу простить.

— Потому что я люблю тебя, — он подошёл ближе. — И я верю, что однажды ты тоже сможешь меня простить.

— Не знаю, — честно сказала я. — Но я хочу попробовать.

Он взял моё лицо в свои большие, теплые ладони и поцеловал… нежно, осторожно.

Я соскучилась по его прикосновениям, не отстранилась.

— Сегодня я сплю в твоей комнате? — спросил он, подмигивая.

— Нет, — я улыбнулась, глядя ему в глаза — Давай пока не будем торопиться.

— Я буду ждать, — он поцеловал меня в лоб.

— Мы вышли из кабинета, прошли через пустую галерею. Солнце садилось, заливая белые стены оранжевым светом.

— Вадим, — сказала я.

— Да?

— Спасибо, что не сдался.

— Спасибо, что осталась, — он взял меня за руку.

Мы вышли на улицу, продолжая держаться за руки и прошли к машине.

Несмотря на встречу с его матерью сейчас внутри впервые за долгое время было тепло и спокойно.

Ночью я не спала.

Лежала в своей комнате, и думала о нём.

О нас, о событиях, произошедших за последние дни, о том, что он сказал сегодня матери.

«Я готов на всё, чтобы защитить тебя».

Он действительно готов.

Я видела это по его глазам.

По тому, как он стоял перед ней.