После Развода. Соседи поневоле - Майя Девятова Страница 15

— Она не тронет галерею, — он схватил телефон. — Я сейчас позвоню…

— Не звони, — я выхватила телефон у него из рук. — Ты сделаешь только хуже.

— Что ты предлагаешь? Сдаться?

— Я предлагаю подумать, — я положила его телефон на стол. — У нас есть две недели. Может, что — то придумаем.

Он смотрел на меня.

В его глазах была злость, которую он пытался сдержать.

— Я не позволю ей разрушить твою жизнь, — сказал он. — Клянусь.

— Опять твои клятвы, Вадим, — я отвернулась.

— Не начинай нападать на меня, не время сейчас, — он хмуро посмотрел на меня, — Успокойся, все решим.

Ему позвонили, он вышел из дома.

Я осталась одна, с бумагой в руке.

С мыслью, что я устала, меня уже морально вымотало это все.

Но на этот раз я не плакала.

Я просто сидела и смотрела в окно.

За окном во всю цвело лето, пели птицы.

Сад был зелёным и живым.

Что будет дальше?

Галерея, моё детище, моя жизнь, моё будущее… висела на волоске.

Вера Павловна сделала первый ход.

Я должна была ответить.

Вадим зашел в дом, поговорив по телефону, прошел на кухню и встал у окна, его громадная фигура закрыла почти весь свет.

Когда он был зол, он напоминал какого— то хищника.

— Я позвоню ей, — сказал он в уже в который раз.

— Не поможет, — я мало верила, что это поможет.

— Тогда я найму лучших адвокатов в городе.

— Адвокаты не остановят твою мать, если она решила меня уничтожить.

Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах ту самую ярость, которую так боялась.

Она была направлена не на меня, а на неё.

Но от этого не легче.

— Ты что, сдаёшься? — гневно спросил он.

— Нет, — я встала, подошла к нему. — Но я не хочу, чтобы ты разрушал отношения с матерью из — за меня.

— Она уже разрушила их сама, когда начала угрожать тебе.

— Вадим…

— Нет, Лина, — он взял меня за плечи. — Я молчал слишком долго. Сначала позволил ей унижать тебя на семейных ужинах. Потом диктовать условия на свадьбе. Потом лезть в нашу жизнь после развода. Хватит.

Я смотрела в его глаза и видела то, чего не замечала раньше.

Он действительно был готов идти против матери.

Ради меня.

— Что ты предлагаешь? — спросила я.

— Встретиться с ней, вместе. И сказать, что мы команда.

— Она не поверит.

— Тогда пусть убедится.

Я молчала.

Внутри боролись страх и надежда.

— Завтра, — сказала он уверенно. — В галерее, в три часа. Я подъеду с объекта, жди меня.

На следующий день я приехала в галерею в два часа.

Хотела подготовиться.

Разложить документы, продумать аргументы, успокоиться.

Марина встретила меня у входа.

— Лина Сергеевна, там к вам посетитель, — сказала она, кивнув в сторону выставочного зала. — Мужчина, сказал, будет ждать.

Неужели Вадим приехал раньше?

Я прошла в зал.

В кресле у окна сидел Максим.

В светлом льняном костюме, с чашкой кофе в руке, с видом человека, который никуда не спешит.

Увидел меня и отставил чашку, встал.

— Лина Сергеевна, добрый день, — он широко улыбнулся.

— Максим? Вы не предупредили о визите.

— Извините, — он снова улыбнулся. — Решил сделать сюрприз. Принёс эскизы новых работ. Хотел показать вам до того, как покажу кому — то ещё.

— Вы могли прислать по электронной почте.

— Мог, — он подошёл ближе. — Но захотел увидеть вас лично.

Я почувствовала лёгкое раздражение.

Не потому, что он был неприятен.

А потому, что его напор напоминал мне кого — то.

И сейчас было совсем не до этого.

— Максим, давайте посмотрим эскизы, — я решила, что это все будет быстро.

Мы сели за стол. Он разложил передо мной распечатки.

Я смотрела на его новые работы и не могла оторвать взгляд.

Они были потрясающими.

Глубже, сильнее, эмоциональнее, чем раньше.

В них чувствовалась какая — то новая нота.

Более взрослая. Более личная.

— Это... невероятно, — выдохнула я, отвлекаясь от напряга. — Вы выросли за последнюю неделю.

— Спасибо, — он смотрел на меня внимательно. — Наверное, вдохновение приходит, когда находишь музу.

Я отвела взгляд, интуитивно понимая, на что он намекает, или на кого.

— У меня встреча через час с очень важным человеком, — сказала я. — Давайте подпишем оставшиеся документы и перенесём обсуждение экспозиции на завтра.

— Конечно, — он не спорил. — Но, Лина Сергеевна... вы в порядке?

— Да. — коротко ответила я.

— Врёте, — он посмотрел на меня испытывающе. — У вас руки дрожат. Что — то случилось?

Я посмотрела на свои руки.

Он был прав.

Они дрожали.

— Случилось, — сказала я. — Но это не ваша забота.

— А если я хочу, чтобы это стало моей? — он взял меня за руку, легко, не навязчиво. Просто поддержка.

Я замерла.

Не от его прикосновения, а от звука шагов за спиной.

— Лина, я приехал…

Голос Вадима оборвался.

Я обернулась.

Он стоял в дверях зала, в тёмно — синем костюме, с портфелем в руке.

Смотрел на нас.

На мою руку в руке Максима.

Его лицо окаменело.

— Вадим, — я выдернула руку и встала. — Это Максим Корсаков, художник, о котором я тебе говорила. Мы подписывали оставшиеся документы по выставке.

Максим тоже встал.

Спокойно, с лёгкой улыбкой протянул руку.

— Вадим Романцов? Наслышан. Приятно познакомиться.

Вадим не пожал руку. Он внимательно смотрел на меня.

— Мы не договаривались о посторонних на встрече с моей матерью.

— Максим не совсем посторонний, он мой художник … И он как раз уходил.

Максим понял намёк.

Кивнул, забрал эскизы и направился к выходу.

— Лина Сергеевна, я позвоню завтра.

Он ушёл.

Мы остались вдвоём в большом пустом зале.

Белые стены, огромные окна, солнце, которое слепило глаза.

И тишина между нами.

— Ты ревнуешь? — спросила я осторожно.

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что у нас встреча с твоей матерью через сорок минут. И я не хочу обсуждать художника, с которым у меня рабочие отношения.

— Рабочие? — он усмехнулся, его глаза искрили. — Он держал тебя за руку, Лина.

— Он поддерживал меня. У меня тряслись руки, он это заметил. Просто поддержка… Твоя мать пытается отобрать у меня галерею. Или ты забыл?

Он замолчал.

Провёл рукой по лицу и выдохнул.

— Ты права. Извини. Я не должен был…

— Не должен, — я подошла к нему. — Вадим, если мы собираемся быть командой, ты должен доверять мне. Так же, как я пытаюсь доверять тебе.

— Я доверяю, — он взял меня за руку. — Просто... когда я вижу, как кто — то другой смотрит на тебя, меня накрывает.

Через минуту ему позвонили, он, извинившись, вышел