Измена. Ты узнала правду - Тата Ос Страница 12

— Пока нет, — отвечаю я, пряча улыбку. — Но скоро будут.

Мы едем в мою новую квартиру. По пути я смотрю в окно на ноябрьский город, на людей на остановках, на мокрые деревья. Мир не изменился. Всё тот же ноябрь, всё те же пробки, всё тот же запах прелых листьев. Изменилась только я.

Дома я открываю бутылку красного — хорошего, не из той коллекции, что мы собирали с Гришей. Из своей, новой, которую купила сама. Разливаю по бокалам и подхожу к окну. Ольга стоит рядом, и мы смотрим на парк с высоты семнадцатого этажа. Огни, озеро, тёмные кроны деревьев.

— Что дальше? — спрашивает подруга.

— Дальше — жизнь.

— Конкретнее.

— Конкретнее: через месяц получу свидетельство о разводе. Поменяю паспорт. Верну девичью фамилию. А потом... — я делаю паузу и вспоминаю серые глаза Дмитрия. — А потом приглашу в гости одного человека. Который инженер и строит мосты.

Ольга поворачивается ко мне с открытым ртом:

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Светка, ты же его всего два раза видела!

— И что? Я с Гришей до свадьбы встречалась три года и всё равно не знала его по-настоящему. Может, дело не в времени. Может, дело в человеке.

Ольга качает головой, но не спорит. Она видит, что я говорю без эйфории, без розовых очков. Я не влюблена, не ослеплена, не бросаюсь из огня да в полымя. Я беру паузу. Я соблюдаю осторожность. Но я иду вперёд.

Вечером, когда Ольга уезжает, я сажусь на кровать с телефоном в руках. Открываю чат с Дмитрием и читаю последние сообщения. Моё:«Освою к выходным. Приходите в субботу вечером» . Его:«Буду. С круассанами» .

Всё это так странно, так ново и так пугающе правильно. Я не знаю, что из этого выйдет. Я не знаю, будет ли Дмитрий тем человеком, с которым мне захочется прожить ещё хоть сколько-то лет. Я вообще теперь ничего не знаю наперёд.

Но я знаю одно: сегодня я перевернула последнюю страницу старой книги. Завтра начну новую. А суббота — она просто суббота. Обычный день, в который один инженер с круассанами придёт в гости к одной женщине, которая снова учится жить.

Встаю, подхожу к зеркалу и долго смотрю на своё отражение. Потом снимаю с пальца обручальное кольцо. Оно сидит плотно, не хочет слезать — наверное, за семь лет палец привык к нему. Но я кручу его, тяну, преодолеваю сопротивление. Кольцо поддаётся и соскальзывает в ладонь. На коже остаётся бледная полоска — след, который исчезнет через несколько месяцев.

Я кладу кольцо в шкатулку и закрываю крышку. Оно мне больше не нужно. У меня теперь другая жизнь.

Глава 11. Первый шаг

Глава 11. Первый шаг

Глава 11. Первый шаг

Суббота наступает быстрее, чем я ожидала. Ещё в четверг я была уверена, что время тянется медленно, как патока в январе, но вот уже пятничный вечер, потом утро — и я стою посреди своей квартиры с пылесосом в одной руке и тряпкой для пыли в другой. Убираю нервно. Переставляю книги на полке, поправляю подушки на диване, меняю скатерть на кухонном столе три раза. Ольга, если бы она это видела, назвала бы меня «невротичкой в терминальной стадии».

Но я не невротичка. Я просто хочу, чтобы всё было правильно. Чтобы моя новая квартира выглядела как место, где живёт уверенная в себе женщина, а не временное пристанище на полпути между прошлым и будущим. Хотя так оно и есть. Это и есть временное пристанище. Но пусть оно будет красивым.

В шесть вечера я наконец заканчиваю готовиться. Стол накрыт, вино дышит в бокалах, в духовке запекается курица с травами — я решила, что круассаны круассанами, а нормальный ужин не помешает. На мне — тёмно-зелёное домашнее платье, мягкое, без вычурности, но достаточно элегантное. Волосы распущены. На лицо — минимум косметики. Я хочу выглядеть собой, а не версией себя из соцсети.

Без пятнадцати семь я начинаю нервничать уже по-настоящему. Хожу из угла в угол, поправляю то вилку, то салфетку. Мысли скачут: а вдруг он не придёт? Вдруг я что-то не так поняла? Вдруг он передумал? Вдруг я ему разонравилась за эти дни?

Глупости. Он писал сегодня утром: «В семь буду. Круассаны везу». Смайлик. Я ответила: «Жду». Без смайлика. Не потому, что не хотела, а потому, что забыла — слишком волновалась.

Дверной звонок. Сердце ухает вниз, в живот, и застревает там. Я выдыхаю, досчитываю до трёх и открываю дверь.

Дмитрий стоит на пороге с букетом и бумажным пакетом. Вместо цветов, которые могли бы смутить, — три ветки белой гипсофилы, воздушной и невесомой. Он помнит: «никаких цветов, чтобы не смущать». Но гипсофила — это не розы. Это другое. Это знак внимания, который не обязывает.

— Добрый вечер, — говорит он и протягивает мне пакет. — Круассаны, как обещал. Ещё тёплые.

— Проходите.

Он ступает в прихожую и первым делом оглядывается. Смотрит на стены, на полку с книгами, на открытую дверь на балкон. Потом переводит взгляд на меня — задерживается на секунду дольше, чем требует вежливость, — и кивает:

— У вас хорошо. Светло.

— Это не моя заслуга. Ремонт делали до меня.

— Я не про ремонт.

Я закрываю дверь и иду на кухню, чтобы поставить гипсофилу в воду. Руки не трясутся, но внутри — мелкая дрожь. Не страх. Предвкушение. Я наливаю вино и расставляю закуски. Дмитрий стоит у окна и смотрит на парк. Его спина прямая, плечи развёрнуты — привычка держать осанку, наверное, ещё с института.

— Красивый вид, — говорит он. — Озеро как на ладони.

— Я выбрала эту квартиру из-за балкона. Он крошечный, но на нём можно стоять с чашкой чая и смотреть вниз.

— Это важно — иметь место для чая и вида.

Он поворачивается ко мне и улыбается. Сегодня он без синей куртки, в тёмном свитере, который делает его глаза ещё более серыми. Я вдруг понимаю, что мы впервые наедине в закрытом пространстве. Не на парковке, не в кофейне, не на улице. У меня дома.

Странное чувство — мужчина в моей квартире. После Гриши я не представляла, что кто-то ещё будет здесь стоять, двигаться, говорить. Но этот мужчина вписывается. Не спорит с пространством, не пытается его заполнить собой, а просто существует в нём. Органично.