Жестокий спор - Мария Владимирова Страница 11

По тропинке в нашу сторону идут Сереня, сияющий своей голливудской улыбкой и еще парни из его компании. Мои глаза бегают, ищут Артёма, а его нет. Я расстроена, но и дышу с облегчением, иначе как объяснить близким, кто он такой. Хотя самой бы разобраться.

Мы ездим в город через неделю по воскресеньям, и Артём не пропустил еще ни одного, чтобы не прийти в институт и не повидаться. Мы сидим в местном кафе, едим мороженое, даже за руки держимся, но на этом все. Ощущение, что Артем боится сближаться со мной, или оберегает. Иногда его взгляд задумчивый, отрешённый, словно он раздумывает о чем-то, когда я рядом, иногда он смотрит так, что по телу моему табунами бегают мурашки. Даже Лерка к нему привыкла и они почти не цепляют друг друга, а мне просто нравится, что он рядом.

— Настюха, привет! — выкрикивает Сереня, захватывая меня в свои медвежьи объятия, — Здравствуйте, — обращается к Наташе.

— Серёжа, здравствуй, — мачеха удивлена не меньше моего.

— Как дела, боец! — треплет за щеку брата.

— Нормально, — смеётся тот.

— Ты че хилый какой? Со спортом не дружишь?

— Рановато ему, — отвечает за сына Наташа.

— Ни че не рановато, — тискает Даньку Сереня, — Боец, ты Леху Брусова знаешь?

— Да, но он со мной не дружит.

— Решим! Завтра будет дружить. Вы ровесники, а он уже на кулаках отжимается, давай- ка догоняй! А вы чего, ковры трясете?

— Да, — отвечаем вместе с мачехой.

— Парни, давайте, подорвались и выбили все!

Серегины друзья резво берутся за дело, сам же он продолжает болтать со мной, Наташей и Данькой. Такого поворота не ожидал никто ни мы, ни девчонки на соседнем крыльце. Они начинают громко смеяться, петь, что-то выкрикивать, словом, пытаются привлечь к себе внимание, но все тщетно, парни даже не смотрят в их сторону.

— Вы на выходной? — спрашиваю его.

— Да, все приехали, — отвечает с ухмылкой, запуская мое сердечко в галоп, ведь если все, значит и Артём тоже, — В клуб приходите сегодня с девчонками.

— Придём.

— Ну и хорошо. — улыбается одними глазами, — Парни, че там?

— Закончили, — бодро отчитываться друзья, сворачивая последний ковер.

— Круто, ладно, Настюх, мы поехали, надо нашу бэху обкатать по полной, вечером увидимся, — снова обнимает меня, — Пока, чемпион, не забудь про спорт!

— Пока, — верезжит в ответ Данька, поглядывая на своего нового кумира с восхищением, — А ты про Леху Брусова не забудь!

— Пацан сказал, пацан сделал! — жмет ему руку Сереня, потом все прощаются с немного обалдевшей Наташей и уезжают.

— Что это было, — спрашивает она.

— Без понятия, — развожу руками.

— Ты заметила, как тихо на соседнем крыльце! — шепчет мачеха.

Там и правда тишина. От былого веселья не осталось и следа, а по взгляду каждой из них понятно, что я точно нажила себе проблем….

Глава 10

Свисток судьи, оповещающий о конце боя, практически не производит на нас с соперником никакого эффекта. Схватка настолько увлекательна, что я едва могу вести счёт по очкам. Приблизительно он равный.

Это далеко не первый наш бой, и мы давным давно изучили повадки, технику, болевые точки и слабые стороны друг друга, но каждая наша схватка до сих пор привлекает не только болельщиков, но и вызывает интерес у нас самих.

Голос тренера звучит, как гром, прокатываясь эхом по залу. Даже сквозь гул в ушах и ликующие трибуны, не услышать его не реально, а игнорировать- равносильно самоубийству. Расходимся по сторонам от судьи, а уже через секунду моя рука взлетает вверх.

Команда вскакивает торжествуя, трибуны взрываются свистом, радостными криками. Группа мужчин в строгих костюмах, расположившихся в VIP-ложе, поднимается и аплодирует.

Вся эта шумиха на них рассчитана, и мы на этих соревнованиях нужны, чтобы показать лучшие свои качества, так сказать, товар лицом. Но вышло не по сценарию. Схватка была настоящей, а не показной.

Я не ищу на трибунах знакомых и друзей, хотя их там до хрена. Рассмотреть кого-нибудь сложно — всё расплывается. Пот течёт ручьём по моему лицу.

— Молодец, — хлопает по плечу тренер, — Сборная твоя, не проеби, третьего шанса не дадут!

— Постараюсь! — рычу, но беззлобно, пожимаю ему руку и плетусь в раздевалку.

Первый свой шанс я просрал. Дурак был, творил дичь дикую, доказать кому-то что-то хотел. Мать чуть не поседела тогда, из универа думал отчислят, из команды попрут.

Брат вступился, благодетель, мля. Я не просил, а он, перешагнув все мои косяки, обивал пороги ректора. Оставили, сделали одолжение, о чем бесконечно мне напоминают и по сей день. Напоминают и сравнивают.

Мы с братом как чёрное и белое. Он-идеален, пример для подражания, а я — сплошное разочарование. Особенно после того, как узнал маленький семейный секрет.

Брат мне родственник только по отцу. Мать у него другая, моя воспитывала его с двухлетнего возраста. А в семье чужаком чувствовал себя я. Я из кожи вон лез доказывая что-то, но похвала доставалась старшему, мне же скупая улыбка и наставления следовать примеру брата. Я все делал наоборот, теперь понимаю- внимание привлекал.

Наконец-то тишина. Смывая остатки адреналина холодной водой, наслаждаюсь одиночеством.

Еще один показательный бой и сборная точно моя. Моя заслуженно! Сука! Бью по кафелю, что есть силы. Смотрю на кровоточащие костяшки, отмечая, что боли не чувствую. Следующий бой осенью… Бой с Солдатовым. Бой, как путевка в жизнь, последняя попытка.

Я хочу в сборную. Хочу идти этой дорогой, хочу чего-то добиться.

Брат поступил иначе. Закончил универ, бросил спорт и рванул в армию. Мать ночей не спала, на коленях перед иконами ползала, отец стал много курить, осунулся, а он возвращался из своих командировок каждый раз, как герой.

Герой, за душой ничего. Квартира ведомственная, мебель казённая, бабы и той нет, не без моего участия. А я другую жизнь хочу. Хочу, чтобы мать, думая обо мне улыбалась, чтобы победам радовалась моим, хочу свое все иметь, не зависеть ни от кого. На любые жертвы для этого пойду. А жертва только одна- Настя! Девчонка, перевернувшая мой мир.

Именно отношения с Букашкой кардинально поменяли мои взгляды на близких и семейные ценности. Её судьба оказалась куда сложнее моей, а собственные детские переживания теперь кажутся пустяком и глупостью.

Пожалуй впервые меня мучают угрызения совести, впервые я хочу извиниться перед братом и забыть раз и навсегда все, что плел матери.

В раздевалку возвращаюсь не один, под руку со своим дерьмовым настроением, парней здесь не много, стоит только мне появиться, как бурная беседа останавливается, снова тишина.

Быстро обтираюсь, натягиваю треники